— И откуда вы это узнали? — Спросил было я, но тут же понял что не получу ответа. — Лес подсказал?

Ведьма улыбнулась и ответила:

— Тот кто умеет слушать, всегда узнаёт всё что желает знать.

Логично. Староста как служитель Чернобога скорее всего не может отнести алтарь далеко от дома. Точно так же как у дубка есть радиус действия, так и у алтаря. В подвал я уже лазил, и Микула об этом знает. А вот на чердак забраться куда сложнее. Окон на чердаке нет, а значит туда попасть можно только пробравшись внутрь дома и прокравшись мимо домочадцев.

Простой план, который будет весьма непросто реализовать… Впрочем, выбора у меня нет.

Я кивнул и направился к двери. За спиной послышались робкие шаги. Это была заспанная Злата, она нежно улыбнулась и сунула мне в руку тёплый свёрток.

— Пирог с рыбой, — тихо пояснила она и смущённо отступила на шаг. — Я испекла, когда узнала что ты придёшь.

В сердце ёкнуло и я залюбовался её прекрасными глазами. Так! Ярый, соберись. Любовь прекрасное чувство, но сейчас совершенно неуместное.

— Спасибо, — выдавил из себя я и спрятал свёрток за пазуху.

Злата неловко попыталась меня обнять. Я было протянул руку чтобы прикоснуться к её плечу, но было уже поздно, она смутилась и отстранилась.

— Ох уж эта юность. — Вздохнула Пелагея в глубине избы. — Вали уже, герой любовник.

Я усмехнулся и отправился обратно в деревню. По дороге жевал пирог сделанный Златой и должен признать, готовила она на порядок лучше Дуськи и Анфиски вместе взятых.

— Завидная невес… — Начал было я, но осёкся на полуслове.

Поднялся сильный ветер бросивший мне в лицо мелкую снежную крупу. Верхушки елей стали раскачиваться, как маятники, а снег перестал падать сверху и полетел горизонтально, хлёсткими белыми полосами. А ещё я ощутил всплески живы начавшие подниматься со стороны избы Пелагеи. Видать старая сотворила какой-то ритуал из-за чего и поднялся буран? А если так, то она куда сильнее чем я мог себе представить.

Настоящий мощный буран надвигался с северо-запада. Небо стремительно темнело, застилаемое свинцовыми тучами. Ещё час и видимость упадёт до нуля, ветер начнёт валить деревья, а снег заметёт тропы так, что даже Тарас со своими навыками заблудится в трёх соснах.

Я ускорил шаг и через несколько минут уже бежал, вливая живу в ноги. Ветер ревел в кронах, швыряя мне в лицо пригоршни колючего снега. Деревья гнулись к земле, жалобно скрипя стволами, а отдельные ветви отламывались с пушечным треском и улетали в темноту.

Когда я миновал овраг с ручьём, ельник по обе стороны тропы уже стонал под натиском ветра, а видимость сократилась до пяти шагов. Снег летел стеной, забивая глаза, нос и рот. Дышать получалось только прикрыв лицо рукавом тулупа, и всё равно морозный воздух обжигал горло при каждом вдохе.