Эх, была не была!

Я отбросил одеяло, натянул брюки и нашёл рубашку. Зеркало отразило мою помятую физиономию и растрёпанные волосы. Я умылся холодной водой и пригладил волосы ладонью. Вид стал чуть приличнее — годится!

Я вышел в коридор, миновал лестницу, спустился с крыльца и направился к медпункту. После ночного дождя дорожки блестели, с крыш ещё капала вода, но в целом такая ночная непогода придавала сегодняшнему утру какую-то свежесть.

А свежести в этом болоте ой как не хватало!

Элеонора ждала меня у боковой стены медпункта. Она стояла под козырьком, прижимала телефон к груди и время от времени поглядывала на окна. Рядом на подоконнике остывал кофе в двух бумажных стаканчиках.

— Быстро ты, Ром, — сказала она, когда я подошёл.

Физручка, улыбаясь, протянула мне стаканчик.

— Угощайся, но сразу предупреждаю, что это кофе невозможно пить.

Я сделал осторожный глоток. Напиток оказался тёплым и по вкусу напоминал воду, которой ополоснули банку после настоящего кофе. Ничего особенного — с тележек на толкучках приходилось и ее такой брандохлыст пить.

— Спасибо, не скажу, что вкусно, но очень даже бодрит, — сказал я, делая ещё один глоток.

Элеонора сразу перешла к делу — разблокировала телефон и показала мне экран. На фотографии была первая страница служебной записки за подписью Кирилла. В ней шли описание вчерашних событий, ссылки на слова сотрудников и отдельный раздел, посвящённый Глебу. Кирилл подробно разбирал поведение красных после моего отстранения и в каждом действии находил подтверждение своей новой версии.

Я медленно прочитал текст — ничего нового. Взгляд остановился на выделенном абзаце.

— Сохранение влияния отстранённого воспитателя через лидера группы, — прочитал я. — Он всё-таки эту формулировку взял. Подходит почти ко всему.

— Там ещё выше есть про контроль поведения остальных участников.

— Видел, да. Широким фронтом Кирилл Андреевич пошёл.

Элеонора убрала стаканчик на подоконник и подошла ко мне практически вплотную, словно боялась, что нас услышат через стену.

— До конца дочитай, — шепнула она.

Я прочитал и изогнул бровь от того, что увидел в заключении. Занимательно…

— Кирилл приехал к директору ещё до семи, — прокомментировала Элеонора. — Через двадцать минут у ворот остановилась машина. Вышел мужчина с портфелем — такое… на Ленина похож. Кирилл сразу повёл его в административный корпус. Вадим Сергеевич Ярцев. Вроде как психолог, специалист по подростковым группам.

— Понятно, это, видимо, и есть «внешняя проверка психологического состояния группы»? — Я ещё раз прочитал самый низ служебной записки Кирилла, где значилась именно такая «рекомендация». — За одну ночь, значит, нашёл в лагерь внешнего специалиста? Наверное, еще и независимого?