— Леон может поддаться? — спросила Элеонора. — Может, предупредить его? Да и не только его, а других пацанов? Как думаешь, Ром?

— Мне запрещено влиять на свидетелей. — Я медленно покачал головой. — Так что это не вариант.

— Я могу поговорить вместо тебя.

— После этого Кирилл напишет, что я передал указания через тебя. Оно нам надо? Вот и я думаю, что не надо.

— Тогда что нам делать?

Я забрал у неё телефон и ещё раз открыл записку. Внизу стояла подпись Кирилла, рядом время отправки. Документ ушёл директору за несколько минут до приезда Ярцева. Значит, психолог появился уже под готовую версию развития событий.

Я вернул телефон Элеоноре.

— Сначала разберёмся, что именно они называют консультацией.

Физручка задумалась, посмотрела на меня, но, видимо, не нашла, что сказать. Лишь вздохнула, забрала с подоконника свой стаканчик и осушила его залпом.

Телефон зазвонил, когда я уже в третий раз перечитывал список назначенных бесед. На экране высветилось имя директора. Элеонора увидела его через моё плечо и сразу напряглась. Ну да, Олег Дмитриевич обычно звонил редко, но метко.

— Роман Михайлович, доброе утро, — начал директор после моего ответа. Голос у него уже был усталый, хотя рабочий день толком ещё даже не начался. — Хотел предупредить, что вас сегодня ждут на консультацию…

И Олег Дмитриевич далее обрисовал в общих чертах то, что я уже и так знал от Элеоноры. Хотел, зараза, застать меня врасплох — ну-ну. Хотеть не вредно. Вредно не хотеть.

— Когда подходить? — спокойно уточнил я, когда директор закончил.

— В восемь утра. Постарайтесь прийти вовремя, у нашего специалиста плотное расписание.

Я посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось около получаса.

Вообще, конечно, организация впечатляла. Психолог успел приехать, занять помещение и собрать очередь быстрее, чем лагерная кухня раздавала манную кашу. Впечатляла вдвойне — с учётом того, что ещё вчера вечером никто даже словом не обмолвился о приглашённом специалисте.

— Где проходит приём?

В трубке повисла короткая пауза. Директор, похоже, надеялся сообщить адрес чуть позже, когда я уже соглашусь со всем остальным.

— В вашем кабинете, — наконец ответил он.

Я медленно повернулся к Элеоноре. Она услышала и вопрос, и ответ, после чего замерла с выпученными глазами.

— В моём кабинете? — переспросил я.

— В административном корпусе сейчас мало свободных помещений. Ваш кабинет подошёл лучше всего, тем более — я напомню, Роман Михайлович, — это кабинет оказания психологической помощи, а не лично ваш.

— В лагере несколько пустых комнат. Они то чем не понравилось специалисту? Зачем его пускать в мой кабинет?