— Вы его уже получили, — отрезала Элеонора.
Ярцев снова заскрипел ручкой. Затем его голос стал немного теплее, словно они наконец пришли к общему выводу.
— Получается, Роман Михайлович заранее сформировал подросткового лидера, через которого продолжает управлять группой после своего отстранения.
Стул в кабинете резко скрипнул.
— Ничего подобного я не говорила. Вы додумываете! — вспыхнула Элеонора.
— Мы только что установили, что Глеб пользуется особым авторитетом.
— Мы установили, что ребята уважают его мнение, — не согласилась физручка, но это, пожалуй, уже было неважно.
— Роман Михайлович поддерживал этот авторитет. И именно Глеб после его отстранения занял руководящую позицию.
— Да с чего вы вообще все это взяли то?
— Из ваших ответов, — холодно прозвучал голос Ярцева.
— Тогда запишите мои ответы дословно!
Спор внутри кабинета становился всё интереснее, однако вмешиваться раньше времени я не собирался. Моя очередь ещё не наступила, а Кирилл наверняка мечтал получить доказательство, что я контролирую Элеонору в числе прочих.
— Следовательно, после отстранения Романа Михайловича его правила продолжил проводить Глеб? — чуть ли не промурлыкал Ярцев.
Элеонора замолчала. Я представил, как она сидит напротив Ярцева и пытается понять, с какого именно вопроса нормальная работа отряда превратилась в доказательство моего тайного управления.
— Да, Глеб действительно следил, чтобы ребята продолжали выполнять установленные Романом Михайловичем…
Вот теперь хватит.
Я поднялся со стула и постучал в дверь. Элеонора осеклась, так и не закончив фразу. Ещё несколько секунд — и Ярцев получил бы именно тот ответ, ради которого загнал её в этот разговор.
До восьми оставалось меньше минуты.
Глава 8
Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Элеонора сидела на стуле возле стола. Щёки у неё слегка покраснели, пальцы сжимали коленки. Ярцев держал ручку над страницей своего блокнота и смотрел на меня с лёгким раздражением, будто я помешал ему поставить последнюю подпись под важным документом.
Это был мужчина примерно моих лет, с залысиной на голове, и правда, как у Ленина. Обычно с такими штуками что-то пытались сделать, особенно в его возрасте, но этому было, похоже, плевать.
— Простите, — сказал я. — У меня консультация в восемь. Директор отдельно попросил прийти вовремя.
Ярцев перевёл взгляд на часы. Стрелка как раз дошла до нужной отметки.
— Мы почти закончили.
— Тогда я подожду здесь.
Я остался в дверях. Закрывать её уже не имело смысла, а уходить обратно в коридор мне никто не предлагал. Элеонора посмотрела на меня с какой-то благодарностью, видимо, уже сама поняла, что могла только что нас своим ответом заживо похоронить.