— Но вы говорите, что консультации не было? — дрогнувшим голосом продолжил Олег Дмитриевич.

— Леон с Ярцевым не разговаривал, — подтвердил я.

Директор дочитал до конца. Кирилл стоял рядом, вытянув шею.

— Покажите, — потребовал он.

Директор отдал ему лист. Кирилл быстро прочитал несколько строк и посмотрел на Ярцева, который был готов провалиться сквозь землю.

— Что это?

— Черновой вариант, — начал оправдываться психолог. — Предварительные соображения. Рабочая заготовка для дальнейшего анализа…

— С именем воспитанника? — спросил директор.

— Так материалы по нему мне предоставили заранее… — Ярцев попытался переложить с себя вину.

— С готовыми рекомендациями? — возмутился директор.

Я, конечно, поражался умению этого чудика так ловко переворачивать всё с ног на голову и делать вид, что он сам ничего не знал и был не при делах.

— Они подлежали уточнению…

— После консультации? — спросил я.

Мне было совсем ни к чему делать этого недопсихолога крайним, чтобы на него сыпались все шишки. Поэтому я решил ему самую малость помочь. Ярцев отрывисто повернулся и закивал, хватаясь за спасительный круг.

— Разумеется.

— Поскольку консультация не состоялась, этот лист остаётся предварительной заготовкой и использоваться как заключение не может. Вопрос о дальнейшей работе господина Ярцева пусть решает комиссия после проверки его полномочий и оформления документов. До свидания, уважаемый.

Я натянуто улыбнулся, давая понять, что Ярцев может уходить.

Тот намёк понял.

— До свидания, простите, извините…

Он начал пятиться, а потом резко развернулся и чуть ли не вприпрыжку выбежал за ворота.

Кирилл, быстро осознав, что происходит, сложил лист с предварительным заключением пополам. Этим он заодно давал понять, что не придаёт этому листу статус документа.

Однако в остальном Кирилл решил забрать инициативу у меня и атаковал сам.

— Роман опять устроил самоуправство. Он вмешался в работу приглашённого специалиста, оказывал давление и забрал служебный документ.

— Что-то вроде того, — холодно ответил я. — Так что зарегистрируйте всё сразу.

— Что именно? — насторожился Олег Дмитриевич.

— Заключение, неправомочность консультаций и заявление Кирилла о моём самоуправстве. Надо же разобраться, как так всё вышло?

Элеонора переслала мне снимок распоряжения о консультациях. В телефоне сохранились и само распоряжение, и график с фамилией Леона.

Я достал телефон, нашёл нужный снимок и показал всем троим поочерёдно. Крыть тут было совершенно нечем. Но превращать всё в обвинение я не спешил. Просто потому, что мне сейчас это было не на руку.