«Кто это?» — хотел спросить он, но сдержался, вспомнив, что все и всегда знающий Федя Розанов лежит сейчас в одном из гробов, покрытый бело-желто-черным флагом.

— Юньин, принцесса первого ранга, третья дочь отца нынешнего императора, родная сестра Пу И, — нехотя пояснил непонятно как услышавший его Максим.

Впрочем, почему непонятно? После совместного разучивания песен, когда их «сферы» ненадолго объединялись, они не то чтобы стали читать мысли друг друга, но взаимопонимание выросло на порядок.

— Странно, что она вообще пошла на бал с Пужэнем, — продолжил Черкасов. — Но теперь маньчжуры считают, что нападение готовилось именно на нее и жаждут мести.

— А что ты сам об этом думаешь?

— Мне все равно, — после недолгого раздумья ответил Макс. — На кого бы они не покушались, это теперь мое личное дело!

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Колычев, довольно скептически воспринявший возможность выбора целью теракта принцессы Цинской династии.

И кое-какие основания для этого у него имелись. Первые мысли на эту тему посетили Марта, когда он возвращался домой. Снова и снова прокручивая в голове все детали произошедшего, молодой человек все более убеждался в том, что настоящей целью убийц был именно он.

Надо сказать, братья Зимины взялись за безопасность всерьез и, когда их «Паккард» подъехал к коттеджу, вокруг уже была выставлена охрана из казаков и приватиров, а рядом на лужайке притаился, ощетинившись стволом крупнокалиберного Браунинга М2, готовый в любую минуту взмыть в небо бот.

— Ты ранен? — бросился к Колычеву встревоженный Ким.

— Нет, — устало отозвался приятель.

— Но ты весь в крови!

— Это не моя, — в очередной раз повторил Март.

— Оставь его, паря, — буркнул генерал. — Пусть лучше пойдет, умоется. Вода с человека не только грязь и пот смывает, но и…

Впрочем, договаривать генерал не стал, а, махнув рукой, направился в гостиную. За ним следом двинулись верный Артюхов и все остальные.

Оказавшись в ванной, Март неторопливо разделся и встал под душ. Попеременно включая то горячую как кипяток, то холодную как лед воду, он смыл с себя кровь и, действительно, почувствовал облегчение. Ступив на холодный кафель пола, он с сомнением посмотрел на лежащую грудой одежду. Великолепный дворянский мундир превратился в перепачканные лохмотья и годился разве что для огородного пугала.

Вздохнув, Колычев натянул на распаренное тело домашние штаны, нижнюю рубаху, а сверху накинул белый махровый халат. Трофейный амулет и портмоне сунул в карман, прихватил гунто и вышел в коридор, где его с маузером наперевес ожидал верный Витька. Вид у них обоих был довольно глупый, но…