Сегодня она была облачена гораздо скромнее обычного, в строгий деловой костюм из темно-синего шевиота, выгодно подчеркивающего достоинства ее роскошной фигуры. На голове маленькая шляпка без полей, кажется, такие называют «таблеткой». Куцая вуаль прикрывала только глаза, придавая лицу загадочное выражение. Минимум косметики, разве что яркая помада на красиво очерченных чувственных губах. На ногах туфли-лодочки на невысоком каблуке из черной замши и модные чулки со стрелкой.

Как и всегда, где бы она не появлялась, на ее фигуре немедленно скрещивались взгляды окружающих. Восхищенные и призывные — со стороны мужчин. Враждебные, а иногда и завистливые — от их спутниц, но равнодушным не мог остаться никто.

Игнорировать ее в такой ситуации было, по меньшей мере, невежливо, и Колычеву пришлось остановиться.

— Да, мисс Ли.

— Раньше ты называл меня Аннабель, — немного грустно заметила девушка, обдав молодого человека легким, едва уловимым ароматом духов и одновременно мощной волной сексуальности.

— Простите, мисс, но сейчас неподходящий случай для фамильярности.

— Да, конечно, — изобразила легкое смущение журналистка. — Просто…

— Что?

— Я очень рада, что тебе удалось уцелеть. Нет, правда. Я не поверила своим глазам, когда увидела твою фамилию в сводке.

— Откуда ты знаешь мою фамилию? — пристально взглянул на девушку Март. — Когда мы встречались в последний раз, я был еще Вахрамеевым.

— Мальчик мой, ты меня недооцениваешь! Конечно, я все знаю и про тебя, и про твои семейные обстоятельства.

— В таком случае, ты знаешь больше меня. Кстати, а как тебе удалось покинуть Сеул?

— Честно говоря, совершенно случайно. Но вообще, японцы стараются не ссориться с Англией, поэтому я бы все равно вырвалась, но, на мое счастье, случился попутный рейс. Один из ваших приватиров любезно согласился взять с собой меня и моих помощников. И вот я здесь, а тут такая трагедия…

— На которой ваша пресса так здорово потопталась!

— Марти, ну ради всего святого, причем тут я? Да, среди моих боссов достаточно редкостных ублюдков, но, поверь мне, я не имею к этому никакого отношения. Да и большинство англичан искренне сочувствуют вашему горю…

— Что ж, передай им благодарность, — хмыкнул Колычев, желая развернуться и уйти, но не тут-то было.

— Зачем же передавать? — буквально расцвела журналистка, подхватив не успевшего отреагировать юношу под руку. — Ведь ты можешь сделать это лично!

— В каком смысле?

— В прямом. Дай мне интервью в прямом эфире и можешь сказать при этом все, что тебе заблагорассудится!

— Ты серьезно?