— Никуда он не денется! — стиснув зубы, буркнул Март, прилагавший все усилия, чтобы увернуться от отчаянно отстреливавшегося противника, пока артиллеристы под личным руководством Зимина пытались подавить его огонь.

Наконец, прямое попадание уничтожило кормовое орудие врага, и тот обреченно замолчал, ожидая решения своей судьбы. Воспользовавшись этим, Колычев подвинтил «Буран» еще ближе к цели, так что можно было различить некогда сиявшую золотом императорскую хризантему и иероглифы под ней.

— Кажется, «Таникадзе»? — попытался разобрать надпись Акинфеев, но никто не обратил внимания на его слова, поскольку на многострадальном корабле окончательно сдох антиграв, и он, постепенно ускоряясь, устремился к земле, чтобы рухнуть на нее, подняв тучи пыли.

— Адмиральским ушам простукал рассвет, приказ исполнен, спасенных нет! — пришли на память Марту строки из «Баллады о гвоздях».

— Гвозди бы делать из этих людей…, — подхватил было Васенька, но, взглянув на него, и думать забыл о поэзии Серебряного века.

— Колычев, что с тобой? — завопил он, глядя на побледневшее как снег лицо товарища.

— Все нормально, — вытер дрожащей рукой пот со лба младший пилот. — Я жив, а они — нет!

— Откуда ты знаешь?

— Ауры погасли.

— Не все, — покачал головой Зимин, бросивший тревожный взгляд на воспитанника, но, убедившись, что тот в порядке, продолжил командовать.

— Абордажной группе приготовиться к выходу!

— Есть! — раздался из интеркома голос Вахрамеева.

— Командир, разрешите, я с ними? — подал голос Март.

— Отставить! — резко отказал тот, поморщившись, как будто услышал несусветную глупость.

— Я должен быть там! — тихо, но вместе с тем решительно добавил пилот.

— Ты себя в зеркале видел? — уже не так уверенно возразил опекун. — В гроб краше кладут!

— Вот заодно и проветрюсь!

— Черт! — выругался про себя кавторанг, хорошо знавший, что предчувствиям одаренных следует доверять.

Какое-то время беспокойство за воспитанника внутри него тщетно боролось с опытом, но в конце концов проиграло.

— Акинфеев, бери управление на себя. Колычев включен в штурмовую группу. Старшина, как понял?

— Принято, командир.

Получив разрешение, Март как будто обрел второе дыхание и тут же сорвался, с места на бегу расстегивая китель, влетел в каюту, не обращая внимания на бледного как смерть Шмелева, принялся переодеваться. Бросив одежду на койку, натянул штормовку, затем ухватил меч и все так же бегом помчался по узким коридорам и трапам на грузовую палубу. Успел он в последнюю секунду, штурмовики уже открыли аппарель и начали спускаться по ней на землю, держа оружие наизготовку.