— Харакири хотел сделать, поганец! — первым сообразил, в чем дело, Вахрамеев.

— Да, — подтвердил его слова Март. — Только сил не хватило, даже чтобы толком прицелиться, где уж тут полноценно брюхо порезать!

— Тьфу! — сплюнул в сердцах Горыня. — До чего же япошки народ кровожадный!

— Он мне голову прострелил, ирод! — простонал Мишка, которому товарищи пытались оказать первую помощь.

— Дай-ка гляну, — отпихнул их дядька Игнат и внимательно осмотрел рану бойца, после чего вынес авторитетный вердикт. — Что орешь, дурень! Пуля по касательной прошла. Сейчас отведем тебя к доктору, он и подлатает…

— Нечего зря койку занимать, — пробурчал боцман. — Были бы мозги — было бы сотрясение, а так только смех один, а не ранение!

Тем не менее, Мишку все-таки отправили в медблок, а следом оттащили все еще находящегося в беспамятстве японского пилота. Крылов, кажется, только обрадовался внезапно свалившейся на него практике и с энтузиазмом принялся за дело.

— Вы все же поосторожнее, — посоветовал Март, пристегивая японца к койке одолженными у Горыни наручниками.

— Вы полагаете это необходимым? — вопросительно посмотрел на него врач.

— Павел Степанович, — вздохнул молодой человек. — Я захватил этого господина, когда он пытался сам себе разрезать брюшину. И у меня нет ни малейшего желания узнать, что он может сделать с вами, если ему представится подобная возможность.

— Господи, дикость какая!

— И мне голову едва не прострелил, — добавил обиженный невниманием эскулапа Михаил. — Кстати, вы меня лечить-то будете?

— Что вы такое говорите, голубчик! — всполошился Крылов. — Конечно буду. Ложитесь скорее на соседнюю кушетку, и я вас осмотрю… как только закончу с тяжелораненым!

— Вот всегда у нас так: чужие дороже, чем свои, — пробурчал матрос, устраиваясь поудобнее. После чего, посмотрев на едва дышащего японца, добавил с опаской, — еще укусит, зараза!

Тем временем предприимчивый Горыня, убедившись, что часть топливных баков уцелели и полны авиакеросином, доложил об этом Зимину, который незамедлительно отдал приказ провести тушение пожара на борту захваченного корабля и одновременно начать перекачку горючего в изрядно опустошенные цистерны «Бурана».

Первым, кто вслед за штурмовиками проник на «Таникадзе», оказался Шмелев, сразу почуявший отличную возможность поживы. Он, имея довольно четкое представление о внутреннем устройстве японских корветов этой серии, прихватил с собой приданного ему в особом отделе флота унтера, и, не обращая внимания на пожар, прорвался к радиорубке. Где наудачу отыскался поломанный и лишившийся сознания радист. Лампы аппаратуры, конечно, разбились, но сама техника выглядела почти целой. Что еще важнее, ему удалось вскрыть несгораемый шкаф и добыть журнал радиосообщений и блокнот дешифровщика. Это было по-настоящему важно и очень ценно.