— Вот ты где! — не предвещающим ничего доброго голосом прошипел он. — Хорошо погулял?

— Да, Ринат Хабибович, — жизнерадостно сообщил в ответ Витька, совершенно не чувствуя остроты момента.

— Вот и хорошо! — плотоядно улыбнулся в ответ Шаймарданов. — Стало быть, не устал. Ну-ка марш на оружейную палубу, оболтус. Я тебе там дырки-то развальцую…

Услышав это, Мартемьян едва не дернулся, чтобы заступиться за приятеля, но вовремя вспомнил предостережение опекуна.

— Запомни, парень, — сказал ему как-то Зимин. — Старший механик для «маслопупов» — царь, бог и воинский начальник!

— Больше чем командир? — не без ехидства в голосе осведомился воспитанник.

— Командир, конечно, выше… Но трюмным за фигурой «деда» [2] его не видно!

Впрочем, вскоре и ему стало не до того. Постучавшись в каюту капитана и дождавшись сухого «войдите», отрапортовал:

— Младший пилот Колычев прибыл!

— Очень вовремя, — заметил тот. — Тебя Крылов искал.

— Что-то случилось?

— На месте узнаешь.

— Хорошо, — кивнул Март, после чего, немного помявшись, спросил. — Кэп, а нельзя ли получить увольнение на вечер?

— Visage[3] не треснет? — на смеси французского с нижегородским поинтересовался Зимин.

— Никак нет!

— Понравилось с племянницей президента гулять?

— Вы тоже знаете?! — удивился молодой человек.

— Шмелев просветил, — не стал играть в таинственность опекун. — В принципе, следовало этого ожидать. Ты ведь, мало того, что «одаренный», но еще и голубоглазый.

— И что?

— Китайцы верят, что эти признаки связаны между собой. Скажу больше, существует вероятность, что они передаются по крови.

— Вы полагаете…

— Я тебя разочаровал? Прости. Но, как я уже говорил, в Китае мало своих одаренных, и в этом смысле ты — весьма перспективный жених. Тут уж, сам понимаешь, не до сантиментов… короче, ступай! Крылов ждет.

— Добрый вечер, Пал Степанович, — поздоровался Март, заходя в медотсек. — Говорят, у вас ко мне дело?

— Не совсем у меня, Мартемьян Андреевич, — устало протянул ему руку судовой врач. — Дело в том, что вас хочет видеть пленный японец. Очень просит.

— А он это сделал с должным почтением? — хриплым голосом, в стиле «Крестного отца», осведомился Колычев.

Однако, никогда не смотревший шедевра Френсиса Форда Копполы Крылов шутку не оценил.

— Я полагаю, вполне искренне, — развел он руками, после чего, немного оживившись, продолжил. — А вы знаете, что на Востоке иероглиф «истина» равнозначен искренности?

— Я изучал китайский, — дипломатично ответил Март.

— Ах, да, — немного смутился врач. — В общем, сами все увидите. Тем более, что мой пациент обладает даром, хоть и не особо сильным.