— Понятно. Как он себя чувствует?

— Уже заметно лучше. В медицинском плане его жизни ничего не угрожает…

— А в чем дело?

— Полагаю, проблема в его нравственном состоянии.

— Хорошо, уважим человека.

Пленник лежал в изоляторе рядом с медотсеком. Запястья его по-прежнему были прикованы наручниками к койке. Очевидно, доктор опасался, что капитан снова повторит попытку совершить сэппуку [4], и потому решил лишить его подобной возможности. Увидев своего победителя, японец сделал слабую попытку приподняться, но Колычев сделал успокаивающий жест рукой.

— Лежите. Вы желали меня видеть?

— Да. Нам нужно поговорить.

— Слушаю вас.

— Меня зовут Ёситару Накагава, я — ку-гун тайи: капитан-лейтенант [5] воздушного флота. И до вчерашнего дня — командир корвета «Таникадзе». Самурай в десятом поколении. Обладающий Силой. Награжден высшим боевым орденом Золотого Коршуна, — закончив официальное представление, он замолчал, переводя дыхание и набираясь сил.

— Младший пилот рейдера «Буран» Мартемьян Колычев. Потомственный дворянин. Одаренный, — почувствовав, что момент требует того, столь же развернуто и формально ответил Март.

Войдя в «сферу», он оценил могущество ауры японца. Больше всего удивил ее цвет: почти бирюзовый с вкраплениями белого и черного. Такого сочетания Март еще никогда не встречал.

«По части Силы кое-что есть, но скромно и без фанатизма. Интересный экземпляр… — принялся размышлять Колычев, пока пленник молчал».

— Я первый командир корвета Японского флота, попавший в плен живым. Вы спасли мою жизнь, но забрали честь.

— Вы проиграли в бою. В этом нет бесчестья. А вот в бомбардировках беззащитных мирных жителей есть!

— Я тоже так считаю, — после недолгого раздумья ответил пленник. — Но у меня был приказ. Поэтому прошу, не откажите мне в последней просьбе. Дайте пистолет с одним патроном!

— Это исключено! Да и зачем? Плен — еще не конец жизни!

— Для меня конец. По законам нашей страны самурай не может попасть в плен. Если подобное неизбежно, он должен погибнуть или совершить самоубийство. Если же ему недостанет сил или решимости, его и всю его семью ожидает позорная и мучительная смерть.

— Какое варварство!

— Таковы законы моей страны.

— Простите, но я ничем не могу вам помочь.

— Значит, мне не повезло даже в такой малости. Могу я узнать, каковы ваши дальнейшие намеренья?

— Я простой пилот. Могу лишь предположить, что вас либо доставят к нашему командованию, либо передадут китайцам. Принимая во внимание ваше состояние, последнее наиболее вероятно.

— Только не это, — откинул голову на подушку японец, в голосе которого, несмотря на слабость, явно сквозило презрение.