— А если вот так? — возразил Март, одновременно заставив казака отвлечься, и тут же оказался за его спиной.

— Как это? — ошеломленно прошептал Петр, сообразив, что именно произошло. — Неужто глаза отвел?

— Вроде того, — скромно улыбнулся Колычев. — И поскольку владею подобной практикой только я, то и идти мне.

— Это невозможно! — решительно возразил Зимин.

— Напротив, это единственная возможность выполнить контракт и избежать при этом ненужных потерь!

— А еще пару-тройку людей прикрыть сможешь? — перешел к обсуждению практической части вахмистр.

— Не очень надолго, но смогу.

— Надолго и не надо. Коли так, я с тобой пойду и еще пару казачков возьму.

— Конечно. Надо же мне будет как-то ваших карымов узнать.

Поскольку эта ночь уже подходила к концу, выступать было решено на следующий день. А пока уже было отчаявшиеся дождаться помощи забайкальцы отдыхали и отъедались за все дни вынужденного поста. Колычев же, тем временем, занимался подготовкой к походу.

Первым делом надо было решить вопрос со снаряжением. И главное с оружием. Во-первых, конечно, меч. Верный гунто. Несмотря на то, что это попахивало каким-то Голливудом, Март чувствовал, что сроднился с клинком и без него ему было иной раз даже неуютно. Во-вторых, пистолет. Продукт слияния оружейного гения Джона Мозеса Браунинга и технологические возможности бельгийской Fabrique Nationale явили миру настоящий шедевр «Хай Пауэр».

Единственным недостатком было отсутствие возможности автоматического огня, так что, в-третьих, нужен был пистолет-пулемет или, как его все чаще начинали называть, автомат.

Вот с этой проблемой он и заявился в отсек оружейников, где первым делом наткнулся на Кима, увлеченно перебирающего трофейный пулемет.

— Здорова, — весело поприветствовал он приятеля.

— Привет, — хмуро буркнул тот, не оставляя своего занятия.

— Ты чего, не выспался?

— Нормально все, — упорно отворачивался от него Витька.

— Ну-ну, — пристально посмотрел на друга Март.

Судя по всему, их совместные занятия до ухода в рейд дали свои плоды. «Сфера» Виктора хоть и не слишком увеличилась в размерах, но стала гораздо более упорядоченной, и в ней появились новые оттенки. «Прямо как у Накагавы» — подумал Колычев, заметив вкрапления бирюзы. А еще было очевидно, что в душе приятеля творится что-то неладное. Какая-то обида гложет его сердце.

— Рассказывай, — вздохнул он, присаживаясь рядом.

— Нечего мне тебе рассказывать! — отодвинулся тот.

— Витя!

— Отстань!

— Говори!

— Ладно, — смирился с неизбежным Ким, после чего пытливо посмотрел в глаза Марта и, собравшись с духом, задал мучавший его вопрос. — Что сказала Цзай, когда узнала, что меня не будет?