- А почему бы и нет? - деланно удивилась я. - Он человек творческий, с тонкой душевной организацией. Вы скорее всего не знаете, но артисты, писатели, поэты, художники и вообще все, кто так или иначе связан с творчеством, все они люди очень впечатлительные, ранимые и даже немного как бы не от мира сего. Их может вывести из равновесия любое событие, критика или же невначай оброненное слово.
- Ясно. - до конца не поверив мне, сказал Вениамин Робертович. - Пойдёмте-ка уже в зал, а то нас небось там потеряли. А про этот стих я всё же узнаю. Схожу в библиотеку и спрошу. И пусть только окажется, что ты это выдумала!
- Конечно сходите! Его вам обязательно предоставят! Не думаете же вы,что я его сама сочинила? Тем более Алла Николаевна, что это вообще несусветный бред. Так вот поверьте, что-то подобное мне бы точно никогда не пришёл в голову! Даже под наркозом!
Алла Николаевна аж закашлялась, видимо только сейчас поняв двусмысленность ситуации. Если окажется, что этот стих Маяковский действительно написал, а она назвала его бредом, то к ней, как к члену партии по культуре могут появиться соответствующие вопросы. А у меня вдруг неожиданно против неё появился неплохой козырь в рукаве, если она начнёт на меня катить бочку или ещё как-нибудь придираться из-за моих песен или сказанных слов. Мы развернулись и пошли в зал и даже не заметили, что из боковой двери вышел Пётр Николаевич Акулов и некоторое время смотрел нам в след.
Когда мы подошли к столам, то заметили, что Юрий Борисович раскраснелся, глазки его уж больно подозрительно весело блестели и он с воодушевлением что-то рассказывал Сан Санычу. Дмитрий Павлович, как более молодой, беседовал с Василием и Романом, а ребята из нашей группы расслабленно сидели на стульях и с интересом разглядывали значительно поредевших гостей банкета.
- Ну что, идём на выход? - спросил всех Вениамин Робертович и оглянулся по сторонам. - Тем более вечер уже подходит к концу.
Мы тут же все радостно согласились, тем более мне уже просто не терпелось снять концертное платье, от которого я уже порядком устала. Но почти на выходе из зала, нас догнал Валерий Леонтьев и негромко произнёс:
- Обещание в силе? - посмотрел он на меня.
- Да, идёмте с нами. - позвала я его.
В раздевалке я достала из чемодана сложенные листы партитуры песни и протянула артисту. Он тут же развернул их и стал внимательно изучать. Постепенно его лицо разгладилось от облегчения, а между бровями исчезла хмурая морщинка. Он пристально посмотрел на меня и неожиданно с тёплой улыбкой произнёс: