— Солнце? — Ага. — Так здесь же ничего нет. — Это кажется, — сказал Медвежонок. — Как же ничего нет, если в реке было столько солнца? И он открыл туесок и аккуратно, чтобы не просыпать, пересыпал в него оставшееся в сите солнце. — Ну вот, а теперь закроем крышечкой и — домой. — Так там же ничего нет! — Глупый, — только и сказал Медвежонок. … Волоча ведро и сито, с туеском под мышкой, в сумерках они подошли к дому Ёжика. Воздух был звонкий-звонкий, и палые листья хрумтели под ногами. — Ну, открывай, — сказал Ёжик, когда вошли в дом. — Нет, — сказал Медвежонок. — Не сейчас. Мы откроем его зимой, когда будет мести метель и свистеть вьюга. Откупорим, и запахнет рекой, рыжим солнцем; мы вспомним, как хорошо сегодня потрудились, и солнышко обогреет нас. Медвежонок поглядел в круглые глаза Ёжика, придвинул табуретку и поставил туесок с солнышком в уголок. Три муравья По одной пыльной дорожке шли три муравья. Один волок соломинку, другой тащил сосновую иголку, а третий катил перед собой маленькую еловую шишку. Стояла жара, трещали кузнечики, и пахло перегретой хвоей. — Фу! — сказал Первый Муравей. — Жарко! — И сбросил с плеча соломинку. Второй Муравей положил рядом с ней сосновую иголку и утёр лапкой вспотевший лоб. Третий Муравей остановился, и еловая шишка, которую он катил перед собой, тоже остановилась. Все трое уселись на пыльной обочине, развели костёр, повесили над огнём котелок с водой, и сладкий, горьковатый дымок пополз в небо. — Не люблю работать по жаре, — сказал Первый Муравей. — С утра оно как-то сподручнее… — Да, — поддержал Второй. — Утром как бы, работая, отдыхаешь. — Это смотря какая работа… — сказал Третий. — Конечно, тебе хорошо, — обозлился Первый Муравей. — Кати себе шишку да кати, а ты бы попробовал соломинку унести! — Или сосновую иголку, — поддакнул Второй. — Она хоть и не велика, да тяжёлая! — Или, скажем, вчерашний день… — продолжал Первый Муравей. — Я цветок кашку тащил. Еле добрался к вечеру. Упарился!.. — А я, — сказал Второй Муравей, — вчера хворостинку волок. Думал — погибну. С утра ещё ничего шло, а как солнце пригрело… Ну никакой мочи нет!.. — Не знаю, — проворчал Третий Муравей. — Я вот уже целую неделю шишки катаю. Приспособился. — Эка! Шишки!.. — опять рассердился Первый Муравей. — Я тебе говорю, ты бы попробовал соломинку утащить! — И он зло посмотрел на Третьего Муравья. — Я весь прошлый год солому таскал, — сказал Третий Муравей, — а в этом мне шишки положены. — Ему шишки положены! — передразнил Первый Муравей. — Ничего тебе