— Глеб Витальевич, нужно сделать взвешенное предложение. Вот и всё.

— Заткнись, — тихо сказал он. — Яйца курицу не учат. Ну Давид, ну сука…

Я промолчал, не желая доводить его раньше времени до взрыва.

— Сто процентов, это он сболтнул… — едва слышно проговорил Ширяй.

— Давид? Да почему? Эта информация вполне могла быть найдена в открытых источниках!

— Каких, твою мать, источниках? — бросил Ширяй и подошёл к креслу. — Ты не понимаешь! У меня был один дружок-пирожок…

Он медленно покрутил головой и, хлопнув себя ладонью по шее, начал её массировать.

— Аж в затылок вступило… Стопудово это его фокусы. Падла. Чую я, в нём всё дело.

— Да, Глеб Витальевич, причём здесь какой-то там ваш старый приятель? Садыку интересно не старые дела, а новые.

— Новые?

— Новые, да. Он хочет оттяпать кусок пожирнее. И всё.

— Хороший был друг, если честно… Прикроет, соврёт, украдёт. Всё ради друга сделает. Даже в туза даст, лишь бы дружка спасти. Не разлей вода, понимаешь? С самого пацанского возраста.

Он покачал головой и продолжил:

— А потом… В двухтысячных уже, где-то в девятом году… крепко мы с ним не сошлись по одному делу. Наверное, долго были врозь к тому времени. Но тогда прям оба закусили удила. Что он, что я.

Ширяй задумчиво помолчал.

— Ну, и всё, разошлись, как в море корабли. Дружба дружбой, а бабки и бабы — врозь, да? И дружок этот продал меня. Конкретно сдал мусорам. Я едва выкрутился тогда, а он не успокоился, тварь. Продолжил гадить. С партнёрами моими интриги понемножку плёл. Ну а потом вообще черту перешёл, все рамсы попутал. Пришлось решать вопрос кардинально.

Я нахмурился, наблюдая за Ширяем.

— Он тогда уже в Испании был, отсюда пришлось валить, а там у него вроде нормально пошло, но успокоиться он уже не смог. Поэтому мне пришлось решать проблему кардинально. Я послал туда Давида, ну и всё. Давид позанимался. Поработал, съездил, с людьми из других организаций поговорил, бабла отвёз, человечка нанял, то да сё. И, короче, прошла информация, что криминальный авторитет из девяностых, организовавший мафию в Испании, типа был устранён в результате бандитских разборок. Репортаж, пресса, похороны, правда гроб был закрытым. Давид приехал довольный и счастливый, что дело сделал, не подвёл меня.

— Не пойму я, Глеб Витальевич, при чём здесь эта история-то? Никак не могу сообразить.

— Не можешь, не можешь, — кивнул он. — Вижу, что не можешь. Ладно.

— Так что будем делать с Садыком?

— Я думаю, — покачал головой Ширяй. — У меня ведь и раньше мелькала такая мысль. Мелькала, сука, но я её не дотянул. Не было времени, не было особой необходимости. Думал же я, был звоночек, что Давид его не устранил….