— Твою мать! — воскликнул он, выпуская меня из объятий и разглядывая моё обновлённое лицо с яркими, запоминающимися деталями. — Это Чингиз?

— Нет, — ответил я. — Это не Чингиз.

— А как ты от него ушёл?

— Нормально ушёл, Глеб Витальевич. Практически на своих двоих.

— Так это у него тебя так? — с гневом и угрозой воскликнул Ширяй, показывая своим видом, что этого он точно так не оставит.

Не потерпит, так сказать.

— Да нет же, не у него. Я из Сочи вообще-то прилетел, от Давида. И я бы чего-нибудь съел, Глеб Витальевич. Можно мне, пожалуйста, что-нибудь организовать? А то последний раз ночью завтракал.

— Ну давай, давай, присаживайся. Организуем. Тебе всё можно.

Мы сели за стол. И пока ждали, когда нам принесут еду, я рассказал всю историю. Ширяй слушал настороженно и очень внимательно. К концу моего рассказа, поняв, что всё произошло примерно по нашему плану и Давида мы Садыку всё-таки скормили, он очень обрадовался и развеселился, но тут же и погрустнел.

— Подожди-ка? — воскликнул он. — Давид-то должен был приехать к Садыку на катафалке. А сейчас что получается? Что они там будут разговоры разговаривать? Думаешь, Давид не сдаст меня со всеми потрохами? Почему интересно?

— Ну, Глеб Витальевич, время у вас ещё есть, — пожал я плечами. — Сразу он точно не заговорит, будет торговаться, цену набивать. Но вы бочку-то на меня не катите… Я ведь не планировал ехать к Давиду прямо сегодня ночью. Поездка неожиданно нарисовалась. Пришлось импровизировать.

Я развёл руками.

— Херово ты импровизировал, — нахмурился Ширяй.

— Но вы-то тоже, прошу прощения, импровизатор тот ещё.

— В смысле? — вскинулся он.

— Я про вашу чудесную импровизацию с Чингизом, когда мне чуть башку не отстрелили.

— Чё ты несёшь⁈ Ничего бы он тебе не отстрелил! Попонтовался немножко и всё. У меня всё было договорено.

Я едва успел прикусить язык, чтобы не рассказать ему, что именно у него было договорено.

— Не надо было звонить Давиду раньше времени, — выговаривал мне Ширяй.

Вот же сука, а? Как играет! Скрипач-виртуоз, твою мать.

— Верю, Глеб Витальевич! — воскликнул я с пафосом Станиславского. — Только, вы что, не дотянетесь до него в верхотомском СИЗО?

— А кто сказал, что он будет в Верхотомском сидеть? — поднял брови Ширяй.

— Садык сказал, что его туда будут перевозить.

Ширяй призадумался. Постучал пальцами по столу, покачал головой.

Принесли еду. Не такую обильную, как в прошлый раз, когда мы обедали, но вполне достаточную для того, чтобы утолить голод. Я начал есть сразу, без церемоний.

— А где мордатый у нас? — спросил я.