— Какой?

— Молчание — золото.

— Да ладно Вам, — махнул я рукой, решив не обращать внимание на брюзгу, и перевёл разговор на другую интересующую меня тему. — Вы лучше вот что скажите: вот мы уже несколько дней идём по Атлантике, а что-то крейсеров я наших совсем не вижу. Один плетётся в кильватере и всё.

— Что за крейсера? — явно не понял полковник.

— Как это «что за крейсера»? — в свою очередь не понял я. — Обычные крейсера — ракетные там, к примеру… с артиллерией… ну, или какие там они ещё бывают…

— Зачем нам крейсера? Мы идём себе и идём потихоньку.

— Но одного крейсера охранения явно мало! — показал я на дымы за кормой. — Вокруг потенциальный противник. Что будет, если он на нас нападёт?

— Да зачем ему на нас нападать-то? Мы обычный пароход… — словно ножом по сердцу провёл бессердечный киборг.

— Не говорите так!! — не медленно перебил его я, схватившись за грудь.

— Как так? Про пароход?

— Да, не называйте наше сверхсовременное судно так! Говорите, что мы плывём на лайнере! Так солидней, — сморщился я, ибо этот солдафон своими грязными кирзовыми сапогами стал ломать мной построенный воздушный замок.

— Ну ладно, — пожал плечами тот, — пусть будет старый пароходный лайнер.

— А!! — простонал пионер, стараясь унять боль в сердце.

— А что же касается вон тех дымов, что в пяти-семи милях от нас, так это не крейсер, — продолжил пляски на костях бездушный «Кра». — Это морская баржа «Ласточка», — сердце вытащили из груди и выкинули за борт. — Она везёт кинооборудование, стройматериалы, бутафорию и съёмочный реквизит — в том числе и две части фюзеляжа самолёта, которые тебе для чего-то понадобились.

— Для съёмок они понадобились! Для съёмок! — расстроено прошептал, уже полностью лишённый сердца выпотрошенный, я, ибо мою чётко сформировавшуюся милитаристическую картину мира беззастенчиво растоптали прямо на глазах. Но я всё же взял волю в кулак и спросил: — И что же вы хотите сказать: крейсеров охранения у нас нет?

— Нет, — просто ответил тот, и я на этот раз схватился за голову, ибо сердце у меня уже отняли.

— Это какой-то кошмар! Неужели никто нас не охраняет?

— Нет! Потому что — незачем. Зачем корабли понапрасну гонять?

— Но раз нет крейсеров, может быть, нас тогда прикрывают с воздуха? — с надеждой в голосе спросил я. — Может быть пять-шесть эскадрилий бомбардировщиков дальней авиации всё же барражируют где-то там за облаками?

— Нет там никаких бомбардировщиков, — посмотрел полковник на безоблачное синее небо и, сняв пробковый английский колониальный шлем, выдохнув, зажмурился, постоял так с полминуты, подставив лицо лёгкому бризу и, чуть улыбнувшись, констатировал очевидное: — Только солнце, только небо и лишь морская вода…