«Надоедят с вопросами. А лишние вопросы мне нафиг не нужны», — сказал я себе, идя под снегопадом, падающим большими хлопьями, до города Бронниц.

Зашёл в продуктовый магазин и закупил там разнообразных продуктов.Выйдя на улицу, прошёл пару домов и у автобусной станции подошёл к стоящему такси. Договорился и таксист согласился отвезти меня в Марьино — деревню, соседствующую с моей.

Через двадцать минут уже заходил во двор дома, где жил мой друг и подельник по кассетному бизнесу — Федя Федин.

Постучал в окно. В доме явно работал телевизор. Через пару секунд громкость зомбоящика убавили, и я услышал знакомый голос.

— Кто?

— Свои, — ответил я, прислонив лыжи к стене дома.

— Свои дома в такую погоду сидят, а не шастают по улице, — пробурчал гостеприимный хозяин.

Не прошло и минуты, как входная дверь заскрипела и отворилось. На пороге, накинув телогрейку на плечи, в майке и семейных трусах возник недовольный Федя.

— Это ты? — спросил он, удивлённо рассматривая мой спортивный и крайне запорошённый снегом вид.

— Физкульт привет, — поздоровался я с другом.

— А ты чего здесь? Что-то случилось?

— Нет, всё нормально, — успокоил я его и задал самый главный на текущий момент вопрос: — Может в дом пройдём или ты так и собираешься держать гостя на пороге?

Сидя за столом и уплетая щи, рассказывал Феде и его тётке Глаше о своих зарубежных похождениях. Особо в детали не вдавался, но и того что говорил было более чем достаточно.

Благодарные слушатели моего рассказа о жизни заграницей, открыли рты и, то и дело, задавали мне уточняющие вопросы.

— Видал, оболтус, каким большим человеком твой друг стал? А ты всё учиться не хотел! — подвела итог тётка, отвесив небольшой подзатыльник Феде. Вздохнула и доброжелательно поинтересовалась, не подлить ли мне ещё щец?

Я, поблагодарив, отказался и, доев, предложил другу выйти перекурить.Тот всё прекрасно понял, хотя также как и я не курил, оделся, и мы вышли в терраску, которая, по совместительству, была и прихожей.

— Слушай, тут такое дело, у тебя можно пару дней пожить?

— А говоришь, ничего не случилось, — укоризненно произнёс тот.

— Не случилось. Просто я стал популярным, меня в Москве все постоянно дёргают. А мне нужно побыть одному. Я кое-что хочу написать, а для этого необходима тишина.

— А. Понятно.

— Ну, так что, приютишь?

— Конечно, Саша, о чём разговор⁈

— Вот и отлично, — сказал я, и мы вернулись за стол, который тётя Глаша уже приготавливала к чаепитию.

Федя пояснил своей тётке ситуацию, и та тоже не возражала. Мне была выделена небольшая комната за печкой. Отдельным помещением это было назвать нельзя. Просто пространство, отделённое от остальной избы двухметровой перегородкой. Дверей в закутке не было, и «закрывалась» комнатка лишь тканевой занавеской, коей служила цветастая льняная ткань, очень походившая на скатерть.