Из актового зала спустились на первый этаж. В вестибюле, на самом видном месте у одной из стен, стоял информационный стенд, на котором висел распорядок дня для курсантов. Решительно пресёк очередную передачу с воли, которую попытался передать одному из элитников сопровождающий нас второй секретарь какого-то обкома и решил ознакомиться с наглядным пособием.
Распорядок дня
8.00 — Подъем
8.20 — Зарядка
8.40 — Время личной гигиены.
9.00 — Завтрак
9.30 — Уборка палат
10.00 — Утренние занятия (индивидуальные)
11.30 — Отдых. Просмотр телевизора
13.00 — Обед
13.30–15.30 — Тихий час
16.00 — Полдник
16.30 — Дневные занятия (классами)
18.00 — Отдых
19.00 — Ужин
20.30 — Вечерние мероприятия
Чётные дни — танцы
Нечётные дни — просмотр кинофильма
23.30 — Отбой
— Гм, — интересно, — хмыкнул я, глядя на это изобилие. — И кто же такое утвердил?
— Ты утвердил, Саша, — произнёс товарищ Мячиков и напомнил: — Причём лично.
— Я⁈ Не может быть.
— Может. Посмотри на свою подпись внизу.
Присмотрелся. Обалдел. Ещё раз присмотрелся и увидел число. Задумался.
«Блин, нечто такое смутно вспоминается. Вроде бы был я на том совещании. Был, но, по-моему, я всё время спал, ибо до этого работал двое суток без сна. Н-да… Я значит спал, а они значит мне подсунули. И теперь крайнего нашли — подписью тычут. Что ж, молодцы! Хитрые черти! Но и я тоже не лыком шит! Хотите, чтобы я исправил? Хорошо. Исправлю!»
Открепил канцелярские кнопки по бокам листа, снял плакат и демонстративно порвал его на мелкие куски. Выкинул рваную бумагу в стоящее неподалёку мусорное ведро и произнёс:
— Нет, товарищи — этот самолёт не полетит. Так, понимашь, мы с вами ничего не построим.
После этого дал распоряжение принести ватман, линейку и краски или фломастеры.
Уже через четверть часа на информационном стенде красовалось новое, более актуальное расписание.
С любовью осмотрел дело рук своих и, покосившись на ошарашенную комиссию, даже спрашивать их мнения не стал.
— Это не приемлемо, — закашлялся, наконец Хмельков.
— Действительно, Саша, мне кажется, ты перегибаешь палку, — поддержал его Мячиков. — Мне кажется, можно и помягче.
— Вы так думаете? — поднял бровь я. — А вы, что, забыли, что мы только что видели? Вы же сами прекрасно видели, что отряд абсолютно не готов к работе! И всё это из-за проклятого расписания и разгильдяйства курсантов. Танцы у них, отдых, телевизор… Им тут что, санаторий? Курорт какой-нибудь? Нет! Нет! И ещё раз нет!
Заявив это, взял и подрисовал ещё несколько пунктов, а затем, обмакнув кисть в краску, в низу листа поставил подпись.