Повисла тишина, а затем, то тут, то там раздались сначала робкие, а потом более уверенные смешки. А уже через секунду весь кабинет содрогнулся в приступе хохота.
Смеялись все, кроме качающего головой замминистра, смотрящего, прямо через стол, мне в глаза и смотрящего на него в ответ недовольного меня.
— А вы говорите на конкурс, — раздавались смешки некоторых режиссёров.
— Да он уже победил, — вторили им другие граждане.
— Таварыщи, — поднялся Давид Эдуардович Хачикян и стал заступаться. — Саша ещё маладой чэлавэк. Жызны нэ выдел. И это даже харошо! Он нэ знает как нада, па-этаму у нэго фантазыя бурлыт. Очэнь прашу. Нэ нада ругать.
— Да какая там фантазия? — отмахнулся очкастый режиссёр. — Это белая горячка, а не фантазия! Ты, Давид, не прав.
— Таварищ Дэмакратычковский, зачэм так говаришь? А?
— Потому что белка и джунгли — это не совместимо, — произнёс неведомый мне режиссёр. — Это сюрреализм и фантасмагория.
— Зря так говарышь, да⁈ — не успокаивался мой заступник.
— Товарищ Хачикян, присядьте, — вмешался Мячиков.
— Белка в джунглях. Шедевр мирового кинематографа, — брызгал слюной незнакомый толстячок, вытирая себе лысину…
Стало грустно, и я принялся размышлять над тем, а не послать ли мне весь этот балаган ко всем чертям и поехать домой.
— У вас что, в школе географию не преподают? Как можно было придумать такой бред? — негодовал усач, который явно был тоже режиссёром. — Ты б ещё дед мороза туда вставил.
— Товарищи. Успокойтесь, пожалуйста, — взял слово поднявшийся Лебедев. — Я предлагаю, объявить Александру Васину за халатное отношение к работе строгий выговор без занесения и на этом тему закрыть.
— Поддерживаю, товарищи, — кивнул Мячиков.
— Поддерживаю, — также высказался Лебедев.
«Блин, а он чего тут делает? Опять курировать меня назначили. По всей видимости, мы сейчас наблюдаем возрождение 'тройки плюс»? — в очередной раз удивился я.
— Александр, может быть, объяснишь, что мы только что видели на экране? — влез в разговор какой-то неприятный Демакратичковский. — Я уже двадцать лет режиссёр и такого ещё не видел, — кашлянул. — Нет, конечно, цветовая гамма хорошо подобрана и ярко выражена. Рыжая белка на фоне зелёных джунглей. Это прям мировой шедевр. Как там у Пушкина-то: «Да орешки всё грызёт»? Так?
— Сядь да покак, — в ответ произнёс Великий, сжав челюсть, да так, что аж скулы свело.
— Саша, возможно, ты снимал комедию? — неожиданно встал со своего места Кравцов, по всей видимости, решив помочь мне, бросив спасательный круг.
— Конэчно камэдия снал. Камэдия, — вновь поддержал меня липовый учитель.