И, взмахнув рукой – в этом она, по мере сил, попыталась уподобиться своему кумиру, – Джози отбыла – выглядела она очень миловидно, но чувствовала себя чрезвычайно трагически.

Теперь-то она знала, что ей не откажут, а потому решительно позвонила у двери, ставшей столь для многих непреодолимой преградой; ее провели в затененную гостиную, где она в ожидании упивалась разглядыванием великолепных портретов знаменитых актеров. Про многих из них она читала, прекрасно помнила их трагедии и триумфы, а потому скоро забылась и попыталась изобразить миссис Сиддонс[60] в роли леди Макбет: подняв глаза на гравюру, она держала букетик, точно свечу, разыгрывая сцену хождения во сне, – она сурово сдвинула юные бровки и бормотала под нос монолог терзаемой совестью королевы. Она так увлеклась, что мисс Камерон несколько минут наблюдала за ней незамеченной, а потом напугала девушку, внезапно включившись в игру, со словами на устах и выражением на лице, которые и принесли ей славу.

– У меня так никогда не получится, но я буду стараться, если вы скажете, что это имеет смысл! – воскликнула Джози, которая пришла в такое исступление, что даже забыла о благовоспитанности.

– Покажи, что ты умеешь, – отвечала актриса: ей хватило чуткости сразу перейти к сути, ибо она поняла, что пустая болтовня не устроит увлеченную девушку.

– Сперва позвольте подарить вам этот букетик. Я подумала, что полевые цветочки вам понравятся больше оранжерейных, и рада была их принести – у меня нет другого способа отблагодарить вас за несказанную доброту, – произнесла Джози, подавая букетик с безыскусной душевностью, которая выглядела очень трогательно.

– Я их действительно очень люблю, и в спальне у меня всегда полно полевых цветов, которые какая-то добрая фея вешает мне на ворота. И представляется мне, я теперь знаю, кто эта фея – ведь я узнаю цветочки, – добавила мисс Камерон, переводя взгляд с букетика в руке на другие, в том же вкусе, стоявшие рядом в вазах.

Джози зарделась и выдала себя улыбкой еще до того, как произнесла с девическими скромностью и обожанием:

– Мне было не удержаться, я так вами восхищаюсь! Я понимаю, что это вольность, но поскольку самой мне было вас не порадовать, мне было приятно, что за меня это сделают мои цветочки.

Актрису тронули и эта девочка, и ее скромные приношения, и, притянув Джози к себе, она произнесла без тени наигранности в лице и голосе:

– Меня они действительно очень порадовали, милая, и ты сама тоже. Я устала от похвал, а любовь особенно прелестна, когда полна такой вот искренности и простоты.