Место, где мы оказались, походило на взорвавшуюся планету. Повсюду летали гигантские камни, которые, на первый взгляд, не имели чёткой траектории. Они сталкивались, дробились, объединялись, но продолжали формировать облако, словно все обломки что-то удерживало на одном месте. Хотя почему «что-то»? Периметр этого каменного облака был представлен в виде больших камней, каждый размером с малую планету. Они-то и замыкали гравитационный контур, не давая внутренним обломкам разлететься в разные стороны. Настоящие стражи творящегося внутри хаоса.

— Давай прямо в камни, — приказала Зорина. Закрыв глаза, она общалась с Ласком, своей личностной матрицей. И та старательно «вспоминала» всё, что касалось схронов племянника герцога.

— Они же сюда на крейсере прилетали, — произнёс Вальтер. — Такая громадина не пройдёт здесь.

— Она и не должна была проходить, — ответила Зорина. — Ирмал летал к схрону сам, без сопровождения. На истребителе. Ласк помогал ему управлять. Сам бы он никогда не справился. Ксорх, тебе помощь нужна?

— Как-нибудь справлюсь, — ответил я. Эхо даже фыркнул в ответ на такое предложение. Ему помощь не требовалась, но остальным знать это не обязательно. — Ты мне координаты точки дай, чтобы понять, куда лететь.

— Если бы всё было так просто, — пробурчала Зорина. — В центре этого каменного безумия есть крупный осколок. Нам на него.

— На него так на него, — ответил я. — Поехали потихоньку!

Сканеры уже построили модель летающих камней, и на первый взгляд соваться внутрь было чистой воды самоубийством. На второй взгляд тоже. Вот только взгляды простых людей и Эха сильно отличались. Зелёная линия, которая появилась перед глазами, была наглядным тому примером. Фрегат двинулся вперёд, то ускоряясь, то замедляясь, то резко сворачивая в сторону, что многим казалось полной глупостью. Вот только там, где мы должны были пролететь, неожиданно появлялся кусок камня и, двигайся мы строго по прямой, нас бы всех размазало в лепёшку.

— Да чтоб тебя груваки на том свете жевали, — бурчал я, следуя за зелёной нитью. Мои руки порхали над панелью управления, словно жили собственной жизнью. Тяга вперёд, резкое торможение, крен на сорок градусов, импульс бокового двигателя — моторы выли на разных тонах, реагируя на постоянно меняющиеся команды. Пятидесятиметровая железка только на первый взгляд казалась юркой и подвижной. На самом деле это была огромная неповоротливая бандура, после управления которой у меня точно прибавится седых волос. И это в двадцать два года, между прочим!

— Вот она! — воскликнула Зорина, показывая на огромный ледяной осколок, который по какой-то странной причине завис на одном месте.