На самом деле следить за парами внизу, двигающимися удивительно гармонично, слушать музыку, наслаждаться действительно вкусными яствами было действительно неплохо. И поглазеть на дорогие наряды можно, попивая кофе. Альба к вещам была равнодушна, но сейчас чувствовала себя попавшей не то на съемочную площадку какого-то очень дорого фильма про прошлое, не то в музей моды. Все же нельзя было не сказать, что местные модницы и модники одевались действительно красиво, а вышивка и небольшие украшения выглядели куда более гармонично, чем порой довольно экстравагантные наряды с ее родины. К тому же пока пьешь кофе и ешь что-нибудь — никто к тебе не подходит с предложением составить пару и не нужно говорить «Я не танцую»…

Десерты тут были вкусными. Коль с танцами не задалось, то по крайней мере можно было отдать должное местной кухне. Особенно Альбе понравились маленькие пирожные, полные шоколада и орехов, и нежнейшие трубочки с начинками, кажется, из кокосов.

Пока Альба раздумывала о том, где можно купить что-то похожее и сколько это будет стоить, распорядитель объявил вальс, который танцевали тут, разумеется, не так же, как и у нее на родине, хотя в музыке и было какое-то сходство. Интересно, почему? Вроде как кто-то говорил, что музыка основана на математике, а математика, кажется, во всех мирах была едина…

— Вы не танцуете, — рядом на стул сел среднего роста мужчина в черном камзоле, расшитым серебряными нитями.

Альба вздрогнула, отрываясь от своих размышлений и пытаясь понять, кто с ней говорит.

У мужчины в камзоле длинные, какие-то неестественно ровные черные волосы ниспадали на плечи, а лицо закрывала золотистая маска, такая же, как и у остальных участников бала, и совершенно ничего не выражающая.

Альба едва подавила порыв подняться и уйти. Они с ребятами условились побыть до закрытия, и разойтись, но этот мужчина, севший рядом именно с ней на балконе, где было полно место, Пришедшей не нравился. Как и его тон — уверенный, словно он все о ней знал.

Так и вспомнился тот мужчина около таверны.

— Нет, — сгоряча отрезала она, не удержав раздражения. «И не разговариваю» — так и хотелось добавить.

— Стоит быть вежливее, когда общаетесь с человеком, чьего статуса не знаете. Мне-то ваше имя и имя рода прекрасно известно. И — да, убегать от разговора без надлежащей причины тоже очень невежливо. Я и оскорбиться могу.

— Что вам нужно от меня? — Альба порылась в памяти и добавила без всякой вежливости: — Уважаемый господин.

Нет, если она сбежит сейчас, то ведь из университета ее потом не выкинут… Верно же?