— Ну? Выяснили, что это за многогранные кубы остаются после… этих? — голос Маркова прозвучал ровно, но в нём чувствовалась опасная нота, такая же, какая витает вокруг, когда шагаешь по тонкому льду.

Перед ним стоял десяток ученых. Посеревшие халаты, иссохшие лица, глаза с синяками. Те, кого удалось вытащить с объекта перед тем, как тот был полностью уничтожен. Один из них, пожилой, с сухими пальцами и трясущейся нижней губой, заговорил первым.

— Артём Артёмович… мы пока не можем дать однозначного ответа… — начал он осторожно. — Но, с вероятностью около семидесяти процентов, это, возможно, хранилище энергии. Стабилизированная структура. Возможно…

— Семьдесят? Возможно? — перебил его Марков, не повышая голоса, но сделал полшага вперёд. Тишина сгустилась.

Учёные сжались почти одновременно. Один сделал шаг назад. Другой неловко поправил очки. Даже свет стал казаться тусклее.

— Как мне понять ваше «с вероятностью»? Это «да» или «нет»? Или мы с вами работаем в режиме гадания? Может вам ещё карты выдать, а вы мне, как раз, расклад сделаете?

Марков говорил тихо. Почти ласково. Но от этой тишины по позвоночнику прокатилась волна льда. Это был голос уставшего человека. Не от работы, а от смерти. Слишком много трупов. Слишком мало времени. Ещё меньше ответов, и тех, кто их мог бы дать.

Пожилой снова заговорил, уже тише, сбивчивее.

— Мы… у нас очень ограниченный доступ к оборудованию. Большинство установок мы даже не смогли эвакуировать. Здесь… здесь, извините, но у нас просто не хватает ресурсов, не хватает рук, знаний. Мы делаем, что можем. Честно. Мы работаем на пределе.

Он замолчал, сжав папку с записями так, будто та могла его защитить. Остальные не вмешивались. Каждый чувствовал, что лишнее слово, и этот взгляд прожжёт их до костей.

Марков долго смотрел на старика. Потом отвёл глаза и тяжело выдохнул. Больше не на них, а куда-то в шершавую поверхность штукатурки.

— Ладно. — отрезал он. — Что по второму вопросу?

— Артём Артёмович… — первым заговорил седовласый учёный, потупив взгляд. — Тут тоже… увы, пока без точных выводов. Мы определили ряд закономерностей, но… они неустойчивы. Не повторяются от случая к случаю.

Марков чуть напряг челюсть. Ему порядком надоела неопределенность, из-за чего взгляд становился гораздо жёстче.

— Стоп. — отрезал он. — Не надо лить воду. Просто скажите по факту. Из-за чего люди превращаются в монстров? И может ли это повториться?

В голосе исчезла усталость. Остался только холодный, выверенный тон. Тот самый, от которого в груди сжимается что-то базовое — инстинкт самосохранения.