Учёные мельком посмотрели друг на друга. Один шумно выдохнул. Другой сжимал пальцы на планшете так, что его побелевшие костяшки было видно от самого входа. А отвечать, как и до того, вышел вперёд всё тот же пожилой — видимо, он тут был самым опытным. Или самым дипломатичным.

— Мы полагаем, что массовые мутации спровоцированы воздействием вещества из орбитальных контейнеров. — заговорил он, аккуратно подбирая слова. — Тех самых, что начали падать в первые часы события. Это не инфекция в привычном смысле. Это, скорее, эволюция.

— Проще. — бросил Марков.

Учёный кашлянул. Подозрительно вовремя.

— При определённых обстоятельствах… человек меняется. Внутри, на уровне ДНК и клеток. Словно поверх обычных связей, начинают нарастать новые, отличные от них. Увы, обратной дороги нет, по крайней мере нам она неизвестна.

— Повториться может?

— По нашим моделям — нет. — Учёный слегка осмелел, чувствуя, как градус диалога начал падать. — Основной «бум» пришелся на момент падения орбитальных объектов… Но сами твари остаются. И… у них, вероятно, есть механизмы самовоспроизводства. Мы пока не понимаем, как именно. Но исключать этого нельзя.

Он подал планшет.

— Здесь наши гипотезы. Часть требует экспериментальных подтверждений. Три контейнера, что ваши люди принесли на днях, сейчас в активной фазе исследования. Через пару дней у нас будет больше данных.

Марков глянул на планшет. Несколько слайдов. Таблицы. Диаграммы. И много слов, где чаще всего встречалось «возможно», «предположительно» и «по модели номер семь».

Он вернул планшет ученому, а где-то на задворках сознания мелькали мысли о том, чтобы вообще разбить его об пол.

В груди у него продолжало сжиматься что-то тяжёлое. Не злость — обида на реальность. На то, что вместо ответов одни догадки. А решения проблем нет, а те только и делают, что множатся да множатся…

— Хорошо. — сказал он наконец. — Через три дня хочу первичный отчет. Я попробую найти вам оборудование и людей. Дальше ваша задача.

Он развернулся не прощаясь, и быстро отправился в сторону выхода. Тяжёлые шаги отдалялись, растворяясь в гулком переходе. Один из учёных позволил себе выдохнуть только после того, как его силуэт скрылся за поворотом.

А Марков, уходя в сторону жилого блока, думал о том, что делать со всеми беженцами. Как же не вовремя его начальник впал в кому. Как не вовремя правительство начало трещать по швам. Он столько лет отдал службе, и теперь не даст всему просто так развалиться, тем более на его глазах.

Майор медленно вышел в центральный зал станции. Когда-то это была типичная московская подземка — высокая арка, колонны, мрамор, бронзовые светильники в виде венков. Теперь же это убежище. Станция стала скелетом прежней жизни: между колоннами натянули брезентовые перегородки, пол устлали деревянными щитами, чтобы скрыть ледяной гранит. Свет — тусклый, желтоватый, исходил от автономных фонарей. Их едва хватало ровно настолько, чтобы люди не натыкались друг на друга.