Первая мысль: само пространство делало попытки вспомнить свою настоящую форму. Стараясь восстановить картинку, которая была тут когда-то давно.

— Знаешь. — обратился к девушке. — Сегодня мне как-то совсем не хочется ничего аномального. Особенно после тех монстров, которые меня чуть на ноль не умножили. — закончил предложение обиженным шипением, но интуитивно сделал пару шагов назад.

— Ну я же не виновата… — тихо сказала наставница. — В общем, если по-простому, то это один из видов разлома.

— Один… из? — опасливо уточнил у той.

— Да, я точно знаю что их есть несколько видов… вот только… — замялась Вейла на пару секунд, и продолжила. — Я не помню какие из них какие. Точнее не знаю. В общем, пока уровень доступа не увеличишь, увы, но что именно за разлом — сказать не смогу. — виноватым голосом закончила наставница.

— У нас всё как всегда. — мысленно улыбнулся девушке, думая о том, как передать собственный спектр эмоций.

— И что будем делать? — задал очевидный вопрос, сам собой напросившийся на язык. — Просто уйдем? Раз уж мы не знаем, что это и с чем его едят.

— Идея хорошая. — захрустела виноградом девушка. — Давай двигать на выход. — с невиданной доселе легкостью согласилась та.

Эх, но эта штука, пожалуй, очень уж красивая. Одновременно с моими размышлениями, внутри нитей начали проявляться едва заметные структуры, издалека похожие на слои стекла.

Часть из них выходила наружу, другая наоборот, уходила вглубь, как если бы перемещалась в другой мир. В самом центре, свечение объединялось, складываясь в… контур.

Или это был силуэт?

Картина внутри разлома продолжала преобразовываться во что-то цельное. Хотя в самом начале она походила на обычную игру света. Образы, не больше.

Размытые тенью, застывшие в серебристой паутине, которая стягивала пространство, словно кто-то пытался зашить дыру в самом мире кривым швейным аппаратом.

Но потом… тень шевельнулась. Не было резкости. Да и угрозы оттуда не чувствовалось.

— Алекс… — голос Вейлы стал слишком уж тихим. — Нам пора уходить…

— Да-да… — ответил ей, завораженный раскрывающимся зрелищем.

Нити внутри разлома дрогнули, почувствовав движение извне. Свет прошёлся по ним всполохом, как будто музыкант провёл пальцами по струнам арфы. От чего меня мгновенно захватили две вещи: во-первых, холод. Во-вторых, тянущее чувство.

— Алекс, что ты делаешь⁉ Не подходи ближе! — рявкнула Вейла.

— Я и не подхожу.

Мой голос звучал странно, как из глубин тумана.

А разлом в ответ завибрировал, низко, глухо. Мне показалось, что это был далекий смех живого существа.