— Это тебе за всех ребят. — Нюхач возник рядом словно привидение.

Второй удар был нацелен прямо в плечо, раздробив сустав и лишая Маэстро возможности пользоваться рукой. Третий, со всей озлобленностью, пришелся в челюсть, обрывая очередной истошный вопль.

Бывший лесник будто открыл третьей дыхание, действуя методично и беспощадно. В нем не осталось ничего от того пугливого человека, мечтающего о спокойном завтра, которым он был под руководством этого человека. Сейчас он был воплощением возмездия.

Мужчина схватил Маэстро за горло, приподнимая его ослабевшее тело над полом. Даже в полной темноте он словно видел, как бьется жилка на шее противника, как он судорожно пытается набрать в рот воздуха, как он пытается воспользоваться силами, но это не выходит.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — прошептал Нюхач ему прямо в лицо. — Ты возомнил себя хрен знает кем, этакий творец современной реальности. Но на самом деле ты просто обычная гнида, которая прячется в тени сильных. Ты не лучше тех тварей, что рыщут по округе. Даже хуже.

Было не ясно, хочет ли что-то ответить его собеседник, но одно, точно, заметно. Маэстро сильно обмяк в его руках, силы, кажется, окончательно покидали безумца.

— Твоя жизнь заканчивается так ужасно, Маэстро. — произнес лесник с какой-то бесконечной усталостью. — В ней нет, и не было ничего, кроме грязи.

Он сжал пальцы.

Короткий, сухой звук, и тело бывшего босса дернулось в последний раз, после чего окончательно затихло. Нюхач разжал руку, позволяя трупу мешком рухнуть в кровавую лужу, которая уже начала остывать.

Наконец-то всё было кончено.

Попытавшись сделать глубокий вдох облегчения, все что смог почувствовать мужчина, так это странный хлюп внутри груди. Адреналин, судя по всему, начал отступать, и на его место пришла всепоглощающая, свинцовая боль.

Регенерация клеток почти остановилась. У тела просто не осталось строительного материала, поэтому он пошатнулся и осел по стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь драный балахон.

Где-то вдали снова послышались взрывы, но теперь они казались чем-то неважным, фоновым, бесполезным шумом. Ему нужно было идти, идти к командиру, туда, где были близкие Алекса. И его.

— Вставай… — прохрипел он себе под нос, криво усмехнувшись. — У нас была команда, команда… идти вперед.

Перевалившись на живот, и, синхронизируясь с дрожью внутри плитки от продолжающихся разрушений, ему было тяжело. Каждый сантиметр давался с невероятным трудом, идти он уже не мог, поэтому пополз. Скребя ногтями по неровному бетону, оставляя за собой широкий кровавый след.