Он тяжело вздохнул, после чего его плечи опустились.
— Да, они у него, и когда уходил, он намекал, что если они не расколятся, то он их расколет…
— Твою же мать! — смачно выругался. — Мира, подойди, есть разговор. — обратился к стоящей поодаль женщине.
— Что ты задумал, ученик? — тихо поинтересовалась Вейла, перегородив обзор на людей.
— Авантюру, о великая наставница. — подмигнул парящей фигуре, продумывая дальнейшие шаги на ходу.
Глава 12
Угловатая, и местами острая маска сектанта, крайне нелепо сидела на моем лице. Хотя внутри, к моему удивлению, могло быть вполне комфортно, если бы она не пахла ванильным тальком, вместе с застарелым ароматом пота предыдущего владельца и ещё чем-то химически-едким, от чего глаза слезились.
Но кроме того, узкие прорези, в которые мне приходилось смотреть, следом, сузили сам мир. Вместо широких просторов, все, что было видно — тусклые пятна фонаря, отсвечивающие с плеча впереди идущего Нюхача.
Мы вместе с ним двигались по запутанным переходам депо, этаким темным, сырым артериям, в которых когда-то сновали сотни людей, обслуживая столичный транспорт, чтобы каждый мог добраться до своей работы, или по личным делам. Теперь же, вместо мирных рабочих, тут полным полно было людей, готовых разорвать нас в любой момент, если бы узнали, что мы не совсем на их стороне.
А вот пол под ногами, к моей не радости, был скользким от вечного конденсата, собирающегося где-то под потолком, и редких маслянистых луж. Откуда только те брались, известно только Изнанке.
Чуть выше, над нами, за толстыми перекрытиями, угадывался монотонный гул целого осиного гнезда. Только вместо насекомых, там царили сотни гомонящих глоток. Одни орали, другие распевали хиты девяностых. В общем, веселились как могли. Правда если верить сфере, с танцами у них получалось не очень хорошо.
А мы, тем временем, продолжали пробираться коридор за коридором, поворот за поворотом к нашей цели.
— Далеко еще? — прошептал я, стараясь, чтобы голос не гулял эхом по бетонной коробке. Моя собственная речь под маской звучала глухо, и несколько отличалась от привычного для знакомых голоса. Как если бы я говорил откуда-то со дна глубочайшего колодца, в надежде, что никто не услышит.
Нюхач, облаченный в точно такой же безликий черный балахон, замер на пару мгновений. Не стал ему говорить, но ему вполне шло облачение, этакий стиляга, которому слегка за пятьдесят. Его голова, скрытая капюшоном, едва заметно сдвинулась в сторону, как будто почувствовав ход моих мыслей, а я видел, как напряглась его шея. Особенно в тот момент, когда он резко втягивал воздух сквозь прорези маски, словно хищник, вышедший на след.