стража и бродят придворные, я почему-то забыла…

***

— Что между вами снова произошло? — грозным эхом разлетелся по просторному помещению

сердитый голос королевы-матери. — Эльдан, что за ребячество? Что ты натворил на этот раз,

что у Полины снова магия вышла из-под контроля?

— Да почему сразу я? — возмутился король и эхо насмешливо и звонко подхватило «я… я… я…».

А я еще сильней вжалась спиной в стену того закутка, в котором сидела.

Как я здесь оказалась, я не смогла бы объяснить и под угрозой смертной казни. Просто,

увидев, как моя магия подхватывает передвигавшихся по галерее перед оранжереей людей, словно

соломенных куколок, и расшвыривает их по стенам как оловянных солдатиков, потеряла голову.

Нет, я честно попыталась взять неукротимый поток магии, льющийся из меня, под контроль. Но,

кажется, сделала только хуже. Если до этого люди просто летали как подхваченные торнадо

щепки, то после моего вмешательства их стало крутить словно в сверхмощной центрифуге. У

одного из лакеев каким-то чудом до сих пор держался в руках поднос. Посуды на нем давно не

было, она вся была размазана вместе с содержимым по стенам, как будто какие-то

авангардистские картины. Теперь же магия вырвала из рук лакея и поднос. И с силой опустила

его на голову какому-то стражнику, в этот миг пролетавшему мимо меня, выпучив глаза и

вывалив язык.

Вой ветра почти заглушил глухой звук удара. Выпученные глазки закатились, стражник

отправился в глубокий обморок. Надеюсь, там нет сумасшедших магичек, которые колотят его по

голове чем ни попадя…

Я беспомощно стояла и глазела на творящийся вокруг конец света до тех пор, пока оброненная

очередным стражником огромная алебарда, или как называется топор на длинной ручке, не

просвистела в непосредственной близости от моей головы. Вот тогда, испуганно подобрав юбки

почти до колен и наплевав на все приличия, я повернулась спиной к учиненному мною же концу

света и сорвалась в забег.

Бежала, плутая по коридорам, переходам и галереям, не обращая внимания на попытки меня

остановить, до тех пор, пока в легких не закончился воздух и пока они не начали гореть от

недостатка кислорода. Когда дышать уже было совершенно нечем, а легкие буквально горели от

недостатка кислорода, почти не оглядываясь по сторонам, я юркнула в какой-то темный угол,

загороженный большим креслом с высокой резной спинкой, и там остановилась, согнувшись и

упершись ладонями в колени. А потом очень долго приводила в порядок дыхание, не слыша

ничего, кроме грохота собственного пульса в ушах…

Когда же дыхание восстановилось, а сердце замедлило бег до почти нормального, я