— Я о таком даже мечтать не мог, когда сюда летел, — признался Цимбо. — Думал, бобы без мяса жрать буду. А за двести пятьдесят монет в сутки я даже Годзилле навалять могу. И еще бухло… Черт, Марселлас, да я же твой с потрохами!

— Потроха свои себе оставь, — брезгливо ответил лысый. — И меня называй: босс. Я первый в банде. Вот когда дорастешь до бригадира, как Малик, будешь называть меня по имени. Малика, кстати, слушайся как меня. А меня слушайся абсолютно во всем. Не дерзи, не ленись, не святотатствуй. Если надумаешь бычить, помни, что черных тоже можно заставить тяжко работать, особенно если они пытаются бычить. Вопросы?

— Нет вопросов, босс. Все четко у вас.

— Это хорошо, что нет вопросов. Мы тут вопросов страсть как не любим. — Марселлас мотнул головой в сторону центрального столика: — Ступай к ребятам, Малик тебе обрисует детали.

Боб почтительно склонил голову на дюйм и отправился в указанном направлении.

Мусонбе уже организовал своих пьяных собратьев за столом и, судя по всему, затеял какую-то забаву. В руке у него был его любимый пороховой револьвер. Малик приложил дуло к виску и нажал на спусковой крючок — боек сухо щелкнул.

— Йоу-воу! Во что играете, долбаные ниггеры? — вежливо поинтересовался Боб, приблизившись к столу.

— В русскую рулетку! — заявил Мусонбе. — Не желаешь скатать партеечку?

— Желаю, отчего ж, — рассудительно отозвался Боб.

— Опасная игра! — предостерег Малик. — Не повезло чуть — и бам! Башка вдребезги! Не ссыкотно?..

— Что ты мне втираешь, чертов ниггер, — отмахнулся Боб, — я в школе каждый день так играл! Когда отвлекался от чугунных игрушек. Я ж у русских отморозков рос! А ну, давай сюда!..

— Точно правила знаешь? — немного удивившийся Малик указал на несколько патронов, расставленных возле него на столе. — Все патроны из барабана вынимаются, кроме одного. Потом барабан крутят, дуло прикладывают к виску, нажимают на спусковой крючок, и — бам! — Мусонбе взмахнул обеими руками. — Ничего! Потом револьвер берет другой играющий, прикладывает к виску, и… бам! Ничего, мазафака! И так до тех пор, пока кто-нибудь не угадает и не вышибет себе мозги единственным патроном, оставшимся в барабане. Четкая игра, говорю! Бодрит неимоверно!

— Хватит ссать мне в уши, — проворчал Цимбо, — я все эти подробности досконально изучил в детстве… Давай, давай сюда! — Он сгреб оружие, при этом неловко задел расставленные на столе патроны, и те весело заскакали по полу. — Ох, черт!.. — сконфуженный Боб полез за ними под стол, забыв положить револьвер.

— Ты точно воспитывался у русских! — заржал Малик. — Грация у тебя как у медведя на льду!