Глава 4
Высадившись в космопорте Беовульфа, трое Горностаев двинулись к выходу и обнаружили у автоматических раздвижных дверей мужчину в униформе шофера, который держал в руках картонку с надписью «Мистер Сименс, Аль-Сауди».
Пестрецов сразу понял намек.
— Кажется, это по нашу душу, — проворчал он.
В машине, к которой проводил их молчаливый шофер, видимо, не знавший ни английского, ни интерлингвы, уже сидел пожилой мужчина с выправкой военного в отставке, к сиденью которого была прислонена эффектная резная трость.
— Сережа, — представился он. — Если вам будет так проще обращаться к старику — Сергей Васильевич. Ваш куратор со стороны Второго управления.
— Что ж, — сказал Родим, — тогда я, с вашего милостивого позволения…
— Не утруждайтесь, Родим Афанасьевич, — проговорил куратор, — мы в курсе, зачем приехали сюда и кого встречаем. Как известно, печеный лосось в багряном небе плывет не спеша…
— Не шевелит ни хвостом, ни плавниками, — отозвался Песец, — но плывет и плывет себе, раздвигая пространство. Чудесное ниппонское стихотворение, на самом деле разработанное нашими аналитиками. Хорошо; мы установили, что пароль вы знаете.
— А… — Забравшийся на заднее сиденье Лось посмотрел на шофера.
— Не беспокойтесь, это машина наших местных друзей и коллег, — заверил Сергей Васильевич. — Это совместная операция. Здесь можно смело говорить о чем угодно, если только информация не имеет уровень секретности выше третьего. Полная безопасность от прослушки.
Глидер развернулся над трассой и устремился к центру города.
— Ноги болят? — поинтересовалась дерзкая Рысь, разглядывая украшенную прихотливой резьбой трость. — Последствия старой боевой операции?
— Да нет, — засмеялся Сергей Васильевич. — По крайней мере, последствия не настолько серьезные, чтобы ходить с палочкой. Но в этом городе, в котором архитектура музейного уровня, средневековые картины в галереях и прочая культура на каждом углу… Модно демонстрировать свою высокую духовность. Приходится брать пример с местных пожилых снобов и ходить с ценной тростью, чтобы особо не выделяться…
— Погодите-ка, — внезапно насторожился Родим. — Сергей Васильевич, ноги… Ваша фамилия Павличенко?..
— Точно так, — склонил голову куратор.
— Ваш рейд на Веге разбирали у нас в диверсионной школе как бессмертную легенду, — с благоговением сказал Пестрецов. — Как образец молниеносного принятия правильных решений в самой неблагоприятной обстановке. И вернулись вы тогда почти в полном составе…
— Было, было, — усмехнулся куратор. — Это уже не секретная информация. Почти полвека прошло, все подписки о неразглашении уже закончились. Признаюсь, было страшно, но чертовски интересно…