А тут и третий звонок незаметно прозвенел, а занавес тихонечко раздвинулся в разные стороны, не иначе Джон за свою работу взялся. И на сцене обнаружились картонные декорации, изображавшие с одной стороны средневековую Верону (башня с красно-черепичной крышей плюс стена жилого дома с балконом), а с другой — обычную советскую школу и памятник Горькому при ней). Из-за кулис откуда-то раздался глухой демонический голос, зачитывая запевку пьесы:

— В двух семьях, равных знатностью и славой,

В Вероне пышной разгорелся вновь

Вражды минувших дней раздор кровавый,

Заставив литься мирных граждан кровь.

А далее на сцену вышли Сёма-Ромео с Леной-Джульеттой вкупе с Коляном, который кроме Тибальта здесь изображал ещё и самодеятельного школьного режиссёра, и понеслось…

Я старательно зачитывал тексты, кои предстояло произнести действующим лицам, и сам временами хрюкал от смеха — всё же я постарался и припомнил самые забойные шуточки из КВНов времён второй волны. Две противоборствующие веронские семьи у нас, ясное дело, поменялись на две непримиримых молодежных группировки, в одной из которых ясно читалась Северная группировка. Причём по моему совету Тиграныч вменил Северной группировке ярко выраженный кавказский акцент (не «е», а «э» и частое употребления слов «слюшай» и «да»), а их соперникам прибалтийский с растягиванием гласных и заменой «д» на «т». Ну а любовь… что любовь — она вневременная и безальтернативная.

Краем уха я ловил реакцию зала, и она мне в общем и целом понравилась. А тут и антракт подошёл — я вылез из своего суфлёрского узилища, отряхнулся немного и пошёл искать Лену с Коляном, дабы высказать им слова поддержки и горячего одобрения. Но наткнулся вместо них на Танюшу, пребывающую в очень расстроенных чувствах.

— Ты чего такая грустная? — спросил я её, — всё же совсем неплохо движется…

— Так вся слава твоей Леночке достанется, — зло бросила она, — а я как обычно сбоку-припёку.

— Так, — озадачился я, — давай славой будем меряться, когда второе действие закончится. А то ведь вместо неё и провал может быть… его ты тоже у Леночки оспаривать будешь?

— Ничего ты не понимаешь, — почти выкрикнула она и скрылась в коридорах, явственно рыдая.

Ну ё-моё, подумал я, только этого ещё не хватало. Но тут же наткнулся на большую группу, оживлённо обсуждавшую спектакль. Тут и Лена с Колей были, а ещё Семён, естественно, плюс оба наших американца и руководители — Светлана и Тиграныч.

— А вот и главный виновник торжества явился, — сказала мне Светлана, — как там в суфлёрской будке сидится?