— Да, ты мне это уже рассказывал…
— Вот… Теперь и ты можешь это делать. Только тебе надо научится. А мне удалось их объединить, передавая им свой свет. Не всех ещё… Объединение продолжается. Нежить связывается с нежитью и передаёт по цепочке свет. Оказалось, что осветить легче, чем потушить свет. Получается такая, э-э-э, «электрическая сеть», связанных друг с другом цепочек. И теперь я могу… И ты тоже, Аза… Мы можем давать задание нежити, находящейся за многие-многие дневные переходы от нас. Любые задания, Аза. Пойти, например, и подслушать-подсмотреть, что делают и о чём говорят в Москве бояре. Или, например, ногаи за Урал-камнем. И не только подслушать-подсмотреть, но и сделать определённые выводы о том, вредные для нас разговоры они ведут, или нет. Не всё ещё получается так, как я хотел бы, но уже кое-что получается. Пока больше Марта с кикиморками фильтрует информационные потоки, но постепенно алгоритм фильтров используют всё больше и больше корреспондентов.
— Ты говоришь непонятные мне слова, но я, почему-то, как всегда, хорошо тебя понимаю, — удивилась Аза. — Слова берут образы из памяти предков.
— Мы же договорились называть её «ноосфера».
— Ну, хорошо. Я научилась заглядывать в память предков. В ноосферу. У меня получилось найти ответы о своем роде по линии матери. Теперь я знаю, как она попала в Персию.
— Отлично! Интересно! Расскажешь? — спросил Санька сонным голосом.
— Она была дочерью посланника из какой-то страны, находящейся к югу от Персии. Там были горы и реки с чистой водой. Как у нас на Кавказе.
— Индия, что ли? — спросил муж.
— Не знаю, — дёрнула плечом Аза. — Бабушка не получила образование, как я. Она и писать не умела. Но жила в богатом дворце.
— Интересно, — сказал, зевая и погружаясь в сон, Александр.
— А ещё я научилась видеть, сколько в наших хранилищах находится продуктов и сколько их тратится. Там у Марты такие решёточки, а в окошках цифры и я их понимаю. Очень удобно.
Александр резко проснулся.
— Какие циферки? — спросил он. — Там же арабскими цифрами таблицы заполнены. Ты, что, их понимаешь?
— Понимаю. Очень даже хорошо понимаю.
— Ну и сколько там сейчас, допустим, риса?
— Э-э-э, — Аза закатила вверх глаза. — Пять тысяч триста двадцать пять тонн.
— Погоди-погоди… А сколько это будет в кадках? Ты же в кадках привыкла считать.
— Я никак не привыкла считать, Алекс. Но так там есть и в кадках. У Марты всё есть. Двадцать три тысячи двести двадцать кадок. Но главное не это. Главное то, что казённый приказ знает, сколько освободилось места и сколько нужно завезти продуктов дополнительно.