Марта посмотрела на Саньку с состраданием.

— Так они же не праведники, светлый князь.

— Ну, так мою же силу взяли, светлую.

— Э-э-э… А ты видел души некоторых? Да, они темнее ночи! И свет твой сквозь их мрак не пробился даже.

— О-о-о, мля-я-я… — сокрушённо и удивлённо не проговорил, а простонал Санька. — Вот я баран! Думал, что служить мне будут как человеки, а получилось, что две тысячи подонков в Москву привёл.

— Ну, почему, две тысячи? — пожала плечами Марта. — Человек пятьсот всего.

— Ни хрена себе, «всего»! Так и здесь в Москве проедаются примерно столько же, если не больше. Как водится, «сильные да смелые головы сложили в поле». Остались как раз-таки последние, худшие из лучших.

Санька вернулся из нави.

— Что же делать? — спросил он сам себя. — Не попросить ли праведников навести порядок? Подежурить, так сказать…

— Так они и окружили неправедных. Ты же им выдал доспехи и просил щитить Русь. Вот они и щитят. Прибили уже с десяток тёмнодушных. Видят они сей изъян, ибо призваны для того.

— Прибили? Насмерть?

— А то как же? Конечно насмерть! И далее убивать будут!

— Вот же ж натворил я делов! — простонал Санька, хватаясь за голову.

— Не кручинься светлый князь. К утру всё успокоится. Почему и просила я тебя перебраться в Кремль, что поутру тут побоище развернётся во всей красе.

— Не надо, чтобы трупы до утра лежали. Убирайте сразу. Могил на том кладбище много отрытых. Вот же ж, блять! — снова выругался Санька. — Одним махом семерых побивахом!

Санька не находил себе места и ходил из угла в угол, из кабинета в спальню, но не успокаивался, а наоборот заводился всё сильнее и сильнее. Наконец он плюнул в сердцах и нырнув в тонкий мир отправился по проторенной гражданином Сахаровым-Цукерманом дорожке в его «прошлый мир». Он бежал по ней почти закрыв глаза, представляя, как одни его «дети» — «праведники» избивают других его «детей» — «неправедников». Санька перемещался по ноосфере так быстро, что незаметно для себя проскочил туман и, словно мячик из воды, выскочил в «том мире», где когда-то уже умирал.

Дорожка вела к тому месту, откуда в мир шестнадцатого столетия переходил Цукерман и Санька знал это место и знал в каком направлении от него родной для Саньки посёлок Шумный Вяземского района Хабаровского края. Он крутанул земной глобус, увидел родные места, приблизился и понял, что находится в ноосфере этого мира.

— Да что же за день сегодня такой? — снова простонал Санька.

Раньше, как он не старался, дальше туманной кромки выйти не мог. Приблизить земную поверхность мог, но только визуально, как в бинокле. А тут он сам приближался к земной поверхности и возникало ощущение, что он может «перевернувшись» материализоваться. Ха-ха… Материализоваться? А в кого? Тело то там осталось. В том мире.