От свершившихся событий у Саньки пошла кругом голова. Он видел деревья, кусты, травинки и это были его родные деревья, кусты и травинки. Сенька метнулся в сторону лесной заимки, где охотился, попал «ласковые лапы» медведицы-белогрудки, и тот последний его пенёк и тот кедр, к которому он в последний раз прислонился и «дал дуба».

Ему захотелось прикоснуться к этому кедру. И Санька прикоснулся. Прикоснулся и словно почувствовал шершавость коры, истекающей смолой.

— Липкая, — улыбнулся Санька и по его спине потекла струйка пота. Жарко было в тайге.

— Лето, что ли? — подумал Санька. — А у нас сентябрь. Ещё можно успеть посеять озимые. Ха! Но почему я ощущаю жару? И почему мои пальцы липнут к коре? А ступни чувствуют твердь, а не пустоту ноосферы. Твердь, Карл!

— Кхм-кхм! — услышал Санька за спиной.

— Ты что тут делаешь, мужик? — спросил его настороженный голос.

Санька обернулся и увидел вполне себе знакомое ему лицо.

— О! Вячеслав Юрьевич! — вырвалось у Саньки.

— Э-э-э, — завис человек лет пятидесяти очень характерной наружности. — Мы знакомы?

Тут Санька понял, что его не узнают и вспомнил, что наружность то у него чужая и этот человек, который хорошо знал того Саньку, этого Саньку не знает.

— Э-э-э, — тоже подвис Александр. — Мы в Лучегорске как-то встречались и в Шумном у Санька дома.

Александр похлопал ладонью по стволу кедра.

— А-а-а, так вы Санькин знакомый?

— Я из Владивостока. МЫ с ним как-то яхту строили. Мня тоже Александром зовут. Не помните меня?

Устинов, а это был один из Санькиных работодателей и владельцев этого участка тайги, где он соболевал, не весело улыбнулся.

— Пришли проведать? А что без оружия? Тут и тигр и медведь. Много зверья.

Устинов всё ещё смотрел на Саньку настороженно.

— Как, всё-таки, вы тут оказались? От дороги приличное расстояние, да и не проезжал по ней никто. Мы бы услышали. Кхе! И наряд у вас странный, какой-то! Совсем не для леса. Чудной наряд у вас, Александр.

— Понимаю ваше недоумение, Вячеслав Юрьевич. Наряд и вправду смешной. Но всё объяснимо. Мои друзья стоят лагерем на КАФе. Сегодня поехали на охоту и охотятся на соседнем с вашим участке, а я странный, и они знают об этом, решил сбегать вот сюда. Намереваюсь к вечеру вернуться.

— Э-э-э… Граница нашего участка со стороны КАФа в пятнадцати километрах по прямой. Вы хотите сказать, что пришли оттуда? Да вы и не вспотели совсем. Кхе-кхе!

Полуманджурское лицо Устинова улыбалось, но глаза его были настороженно прищурены.

— Одежда — ладно, но сапоги у вас какие-то, э-э-э, винтажные. Навевают на слово «сафьян». Гламурные у вас сапоги, Александр. Я, кажется вспомнил вас. Вы у Саньки дома на баяне играли, нет?