Альма прошла в помещение, которое, как она поняла, было столовой. Комната напоминала магазин, в который для экономии квадратных метров попытались впихнуть как можно больше мебели. Альма села на стул за большим деревянным столом.
– Ну что, – начала Пилла, – готова искать родителей?
Альма вдруг занервничала. Была ли она и правда готова? Хотелось о чём-нибудь спросить, просто чтобы потянуть время. Подсказку дала фотография на книжной полке. На фото на башне из детей стояла Бирта с бесчисленными медалями на шее.
– Слушай, а почему твоя мама так разозлилась на Элионору?
– Да ерунда какая-то с формой для светоспортивной команды, – отмахнулась Пилла. – Они с твоей бабушкой вообще не ладят.
– Почему?
– Долгая история. Но…
– Расскажи! – попросила Альма.
Пилла вздохнула.
– Твоя бабушка – председатель Совета судьбы, но это ты знаешь, так?
Альма кивнула.
– Совет судьбы состоит из четырёх человек, и вместе они могут удлинять или укорачивать чью-нибудь временную нить. То есть продлевать или сокращать кому-то жизнь. Никто не знает ни имён остальных членов совета, ни того, как они это делают, – только сами члены совета и председатель, Элионора. Впечатляюще, да? Они самые могущественные люди на земле, обладающие властью над жизнью и смертью. А Элионора – связующее звено между Советом и обычными солнцеловами.
– Вот как! – отозвалась Альма, хотя это всё она и так уже знала.
– А теперь подумай: почему бы им не укоротить нить жизни Габриэллы и не избавить всех от премьера? Для этого им нужен Клубок времени, который находится на вершине горы Ференфьелль и из которого тянутся все нити жизни на планете. Гору контролирует Габриэлла. И поэтому мы очень хотим гору заполучить. А Габриэлле очень нужны члены совета. Пока у обеих сторон лишь по одному из двух ключей к желаемому, власти над жизнью и смертью нет ни у кого. И это… ну как сказать… весьма раздражает обе стороны. Но вообще-то Совет решает и не только такие судьбоносные вопросы, но и много чего ещё. И как раз Элионора выбирает, чем заниматься Совету. Злые языки говорят, что она слишком сосредоточена на Ференфьелле и забывает обо всём остальном, что тоже важно для людей…
– Понимаю, – кивнула Альма, вспомнив заголовок в «Вестнике Бельмелинга». – И многие так думают?
Альма пожала плечами.
– Ну, немало.
– Так странно представить даже, что кто-то может не любить бабушку.
– Почему это?
Вид у Пиллы был искренне непонимающий.
– Она же моя бабушка, понятно, что мне хочется, чтобы её все любили, – объяснила Альма.
– Хм… – протянула Пилла. – Мы все разные, не бывает так, чтобы всем нравились одни и те же вещи или люди. Думаешь, ты всем нравишься? Или я? Или мама моя?