– Знаешь что-нибудь о том, чем он занимался в пятницу? С кем встречался?
– Папа работал в кино в Стольбю, проверял билетики. Но в тот день у него смены не было. Иногда он работал по вечерам и по выходным, зато бывали свободные будни.
– А не слышала, не говорил кто-нибудь в Бельмелинге, куда он мог уехать?
Пилла покачала головой.
– Мама сказала, мне нельзя о нём разговаривать.
Альма подумала, что это тоже очень странно.
– А можем мы поговорить с кем-нибудь, чтобы Бирта не узнала?
Пилла задумалась.
– Франц. У него здесь пекарня. Папа обожал там бывать. И Франц хорошо ко мне относится. Уверена, он маме ябедничать не станет.
– А мы к нему успеем прежде, чем мне пора идти будет? – спросила Альма.
– Не в сейчасном. А чтобы пойти в пекарню и с ним поговорить, придётся вернуться в сейчасное. У нас тут строгие правила на этот счёт.
– Тогда пойдём после занятий на следующей неделе, – сказала Альма и нетерпеливо огляделась в заставленной комнате. – Как тут много вещей. Может, твой отец оставил тут что-нибудь, что Бирта не нашла? Записную книжку или дневник? Может, фотографию в каком-нибудь ящике? Что-нибудь, что дало бы подсказку, где его искать. Ты тщательно искала?
– Конечно.
– Во всём доме?
– Во всех комнатах. Ну, кроме одной.
Альма и Пилла стояли перед закрытой дверью, на которой висела на крючке табличка: «Кабинет Бирты. Не входить».
Девочки прищёлкнули время и собирались войти.
– Даже не знаю, – засомневалась Пилла. – Мама мне не разрешает входить туда.
От мысли о том, чтобы бросить вызов Бирте, у Альмы холодок по спине пробежал. Но что-то ей подсказывало, что зайти нужно. Кто будет вешать знак «Не входить», если ему нечего скрывать?
Альма положила руку на дверную ручку. Металл холодил кожу, комната будто притягивала её.
– Бирта ещё не скоро вернётся, – сказала она, – она ни за что не заметит.
Неожиданно громко скрипнули петли.
– А где выключатель? – прошептала Альма.
– Не знаю, – пискнула Пилла.
Глаза начали привыкать к темноте. Выключатель нашёлся прямо рядом с дверью. Альма подвинулась ближе и зажгла свет.
– Подумать только! – остолбенела Пилла. – Так мама скрывает, что она чистюля?
Кабинет был разочаровывающе чисто прибран. У дальней стены стояли стол и стул. На книжной полке несколько папок корешками наружу. Весы с аккуратно расставленными по весу гирьками. Вот и всё.
– Ну хоть долго обыскивать не придётся, – сказала Пилла с облегчением. Ей хотелось смыться отсюда поскорее.
Альма хотела съязвить, что Пилла что-то уж слишком боится собственной матери, но вовремя осеклась. Если она и злилась, то не на Пиллу.