Она решительно кивнула.
– Поэтому, чем меньше хочешь торчать здесь по субботам, тем настоятельнее советую тебе не отвлекаться на уроках.
Вернувшись домой, Альма собиралась сразу пойти в комнату и сесть за уроки. Дополнительных суббот в школе нужно было избегать всеми силами. Но, поднявшись на четвёртый этаж, она остановилась у двери в ванную. Она толкнула её, вошла и посмотрела на себя в зеркало.
Альма походила на Симона: такое же узкое лицо, тот же нос. Но было в ней что-то и не от Симона. Вот уже несколько лет Альма не была уверена в том, какие из её воспоминаний о маме настоящие. В один день ей явственно помнилось, что у мамы рыжие волосы, а в другой – что она шатенка. В конце концов пришлось признать позорное поражение. Не было ни единой черты маминого лица, в которой Альма бы не сомневалась. Нос, глаза, лоб, подбородок, кожа, волосы. Как же она могла их забыть?
Альма глубоко вдохнула. Случай с зеркальцем фрёкен Крилле подал ей идею. Что-то же от маминого лица она должна была унаследовать? Альма стала искать, какие черты в ней напоминали Симона, и всматриваться в те, которыми она от него отличалась. Попыталась посмотреть на себя как бы чужими глазами. И вот, в зеркале стали проступать незнакомые черты. Разрез глаз. Высокий лоб. Альма улыбнулась и тут же поняла, что ей в ответ в зеркале улыбаются мамины глаза.
За несколько прошедших дней жить в неопределённости становилось всё труднее и труднее. Альма на мгновение смогла различить в зеркале черты матери, и теперь ей хотелось большего. Казалось, будто она всё время не в своей тарелке. И душевная рана гложет её с каждым днём всё больше. Наконец, остался только один выход. Пришло время поговорить с Симоном. Надо было заставить его рассказать всё, что тот знал.
После обеда она спустилась на первый этаж и остановилась у двери под лестницей. От её тактичного стука что-то за дверью сотрясло стену. Она открыла дверь, за которой наткнулась на большое серое облако пыли.
– Альма! – удивлённо воскликнул Симон. – Закрой дверь!
Ошарашенная Альма подчинилась. Через несколько секунд Симон вышел весь взмокший, с маской на половину лица. И быстро захлопнул за собой дверь.
– Не надо тебе дышать таким, – сказал он, снимая маску. – Я чиню… э-э… провода. Ну, или трубы… – Он виновато улыбнулся. – Ты что-то хотела?
– Да… – начала он нерешительно. Пришлось поджать пальцы ног в носках, чтобы не отступить. – Мы, знаешь, никогда не разговариваем о… маме.
Симон дёрнул плечами, будто его что-то укололо в спину.
– Я хочу её навестить.
– Навестить? – опешил Симон. – Исключено. Это… это… нет, это… слишком… далеко.