– Да! – ответили хором сразу несколько человек, включая Авира.
– А что там будет? – спросила Альма.
– Тебе с нами нельзя, – тихо и грубо ответил Авир.
– Что-что? – не поняла Альма.
Авир отвернулся от остальных. Его было не узнать!
– Тебе с нами нельзя. Вот что я сказал. Ты же не знаешь этого спорта.
– Какого спорта?
Он смерил её презрительным взглядом.
– О чём я и говорю.
Зазвенели колокольчики, и ученики поспешили к своим шкафчикам.
Альма была в такой ярости, что её аж передёрнуло.
– Почему ты так разговариваешь?
– Как «так»? – спросил Авир, будто правда не понимал, о чём она.
Альма почувствовала, как злость покидает тело. И если гнев помогал ей чувствовать себя увереннее, сейчас она показалась себе маленькой и глупой.
– Я думала… после того, что было в парламенте… я думала, мы друзья.
Авир пожал плечами, отвернулся и открыл шкафчик.
Альма взяла костюм и скрылась в кабинке. Она услышала, как в соседнюю торопливо зашла Пилла. Альма уже успела переодеться, но выходить не спешила: встречаться с Авиром не было никакого желания.
Колокольчики снова зазвонили. Послышался шорох поворотной двери – это ученики начали вылетать в зал для тренировок.
– Крувуль, ну ты скоро?
Это был Антонио.
– Скоро! – прокричал Авир из кабинки где-то недалеко от Альмы.
– Чего ты там копаешься? Йесп взбесится, если опять опоздаешь.
Альма услышала, как где-то хлопнула дверь кабинки.
– Терпеть не могу эту пустую болтовню с остальными, – сказал Авир.
– Хм, – протянул Антонио. – Так ты от Альмы шарахаешься? Я заметил, как она на тебя глазеет.
Сейчас они как раз поравнялись с дверцей её кабинки.
Альма даже могла разглядеть в щёлку его насмешливую ухмылку.
– Она хочет, чтобы мы дружили, – сказал он. – Ну этого я не вынесу.
На мгновение Альма пожалела, что не бросила его лежать там в тот вечер, раненого и жалкого, в одной комнате с Габриэллой Грубель.
Альму настолько переполняли злость и стыд, что она едва слушала Йеспа. Несколько раз неправильно отвечала ему, хотя знала ответ, а от этого кипятилась ещё больше. На протяжении всего занятия она показывала себя всё хуже и хуже.
Дух удалось перевести, только когда занятие закончилось и она уселась на скамейке рядом с Пиллой. Та собиралась написать записку на случай, если мать вернётся домой раньше, чем они – из пекарни. «Уж если она сама начнёт расспрашивать, обязательно выведает всю правду. У мамы допрос нешуточный».
«Сегодня нужно думать про поход в пекарню, а не про Авира», – строго говорила себе Альма. Думать про Авира Крувуля она запретила себе до конца дня. Нет, даже до конца жизни!