– Дыши, – прошептала Альма в ужасе. – Дыши.
Снова приступ рвоты. Теперь, когда Альма больше не лежала на нём сверху, Симон смог свернуться калачиком на полу. Альма бросилась к своей куртке и нашла пакетик с шариками Фруде, который стала постоянно носить с собой во внутреннем кармане, начиная со второго дня курсов. Только попытавшись открыть пакет, она поняла, что руки у неё дрожат. Симона снова скрючило на полу. Но вряд ли в желудке ещё что-то могло оставаться. Сколько же он так пролежал? Хватало ли ему воздуха?
Наконец, у Альмы получилось открыть пакетик, и она подскочила к отцу. Сейчас она делала то, что, по смутным воспоминаниям, для неё не раз делали другие: затолкала Симону в рот горсть шариков и сжала ему челюсти. Но тот засопротивлялся, и его снова стошнило.
– Нет! – чуть не плача, просила Альма. – Их надо съесть!
Симон отвернулся от неё. Он был сильнее дочери, но силы явно иссякали. Он остался лежать на спине. Альма снова втолкнула ему в рот горсть шариков, на этот раз зажав рот ладонью, но аккуратно, чтобы не перекрыть ноздри.
– Дыши, – умоляла она. – Папа, дыши. Дыши!
Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью, жёсткие приступы начали утихать.
– БЁРРЕ! – крикнула Альма. – Помоги мне! – сказала она собаке, появившейся на лестничной площадке. Она указала на коврик под Симоном. Здоровой рукой Альма взялась на один угол, а во второй крепко вцепился зубами Бёрре, и вместе они потащили его по коридору. Добрались до кухни, а там мимо обеденного стола – в гостиную. Остановились рядом с диваном.
– А ты берись с той стороны, – сказала Альма, указывая на зад Симона.
Бёрре ничего против не имел, в конце концов, он был собакой. В его понимании, что зад, что рука – одно и то же.
Альма присела перед Симоном на корточки и постаралась просунуть здоровую руку ему под мышку. Бёрре изо всех сил тащил его за брюки. За две попытки им удалось затащить Симона на диван.
Альма без сил рухнула рядом с ним. Но потом всё же осторожно наклонилась и прислушалась к дыханию. Хорошо бы можно было позвать на помощь! Вызвать врача, поехать в больницу. Но что она им скажет? Отец слишком сильно прищёлкнул нить времени и слишком долго испытывал кислородное голодание? Не пойдёт.
Небо начало темнеть. Альма чувствовала беспомощность и отчаяние. А что ей делать, если ему не станет лучше? Альма погладила Симона по лбу.
Был только один человек, к которому можно было обратиться. И, к счастью, она знала как.
Альма вытащила из пакета «Солнечнопочтовых принадлежностей» рассыльник и листочки. А среди книг в тайном ящике Симона она нашла последний недостающий элемент. Из кучки листьев она выбрала круглый листочек осины, развернуть его труда не составило.