— Смогу, если ты не нанесёшь смертельных ранений, — на миг задумавшись, прикидываю количество маны. — И мне надо немного помедитировать.

— Не надо, — подойдя ко мне, Абтармахан положил руку на правое плечо. Я ощутил, что он пытается передать мне энергию. Сопротивляться не стал.

Видно было, что брахману плохо даётся это действо, но и мне было не легче. Пусть к приёму и передаче маны я довольно восприимчив, но эти психи из Храма и не пользовались чистой маной! В меня сейчас текла странная тягучая и плотная смесь магической энергии и жизненной силы, праны. Более того, при передаче Абтармахан поддерживал рваную пропорцию, отчего принимать это нечто становилось ещё сложнее.

Духовные линии напрягались от пропуска столь непривычной силы, которая к тому же и жглась, будучи с немалой примесью маны, несущей след огненной стихии.

— Хватит с тебя, — тяжело ухнул Адаалат-ка-Джаду, на миг сгорбившись и вытерев пот.

— Да… Дай мне пару минут, — усаживаюсь на землю и концентрируюсь, не обращая внимания на подвывания рядом.

Чтобы ощутить в себе что-то жгучее и сильное, плотное и тягучее, много усилий не требовалось. Куда сложнее было этим чем-то управлять. Духовная оболочка уже начала подстраивать этот ужас и пытаться трансформировать его во что-то более удобоваримое, но получалось у неё с трудом, а до завершения процесса было и вовсе далеко. Перво-наперво я разогнал собственную ману, заставляя её смешиваться с этой… субстанцией. Оттого, что мана была куда менее плотной, процесс шёл довольно непросто, но я не останавливался, напрягая духовные линии и прогоняя через них эту тягучую энергию.

Сознание полностью отрешилось от всего, погрузившись в эту силу. Она была тяжёлой, мощной, горячей. Она буквально жгла напором и силой! Настоящая смесь подлинной жизненной энергии и пугающего пламени, испепеляющего и всепожирающего. С трудом мне удалось «приглушить» пламя и «рассеять» жизнь, сделав их менее плотными. Я постарался добавить лёгкость и разреженность, прохладу. Всё, что на моей памяти больше характерно для облачной маны.

Вышло так себе. Когда я очнулся, просидев минуты три, то ощутил некую инертную субстанцию. Это была мана, но крайне непонятная и странная, да и по свойствам она от маны отличалась, кажется. Тем не менее, творить чары, основываясь на этой жуткой смеси, пожалуй, можно. Поднявшись и отряхнувшись, я кивнул Абтармахану.

Тот только этого и ждал. Вновь появившийся огненный коготь медленно вошёл в глазницу, остановившись внутри глазного яблока кончиком и начав поворачиваться. Эмушит задёргался с нечеловеческой силой и заорал. Он почти мгновенно охрип, а заодно сломал себе некоторые кости, судя по хрусту. В попытке выбраться из чудовищной ловушки, он явно выворачивал суставы. Изо рта пошла кровь. Неужто зубы покрошил?