Прежде, чем участвовать в этом деле, я попросил записи Алкеалола, которые с некоторой заминкой, правда, получил. Виртуальная книга пополнилась новыми знаниями, а мой счётчик уровней вырос на единицу. Впрочем, видя, что книга, как выяснилось, снова стремится закончиться (там ещё оставалось место, но далеко не так много, как хотелось бы), я отправил все очки на её увеличение.

Дальше нам предстояла сложная и утомительная работа. Жар магической кузницы буквально иссушал меня. Да и не только меня. Мы старались работать ночью. Днём же — отсыпаться. Нагрузка распределилась примерно поровну. Кровавое железо, когда мы начали очищать его и структурировать магические свойства, корректируя и усиливая их ритуалами, обрело чрезвычайную теплоёмкость. Приходилось греть его. И греть. И греть. Оно раскалилось до белого цвета, но даже так с трудом поддавалось ковке как чарами и кулаками, так и телекинезом Шамшудина. Я с Креолом вынуждены были посменно дежурить, заговаривая проклятый металл. В основном я — сил у меня было больше. Креол же ковал. Шамшудин помогал. Его способности были неоценимы. Даже нам было чрезвычайно трудно находиться рядом с заготовкой больше необходимого. Лишний раз перевернуть её, придать звеньям будущей цепи дополнительное совершенство, исправив мелкие, но неприятные огрехи, посыпать и протереть белеющий от жара металл благовониями и добавками… Всё это легло на плечи кушита. Как и слежка за цепью, когда мы с Креолом спали. Да, Шамшудин не владел ничем, кроме телекинеза, но ману в артефакты он мог успешно загонять, благодаря чему цепь таки не остывала или остывала не слишком сильно. Вообще говоря, то, что мы делаем, должно выполняться магистром. В идеале — с помощью ещё и учеников или просто младшего напарника. Но магистра на побегушках рядом не было. На ковку ушло аж целых три недели, за которые я снова взял новый уровень. Чёрт. Ощущаю настоящую ущербность. Вбивать в меня уровни может даже Креол своими безумными проектами. Не говоря уж об Эскетинге. Только сам по себе плохо качаюсь…

Наконец — цепь была закончена. Но появилась новая проблема: как остудитьэто . С учётом того, сколько мы её грели, металл должен превратиться даже не в жидкость, а в газ. Но он лишь слегка поддавался ковке. Раскалённая добела цепь даже и не думала остывать, когда мы бросили её в огромную бадью с водой. Шамшудин специально держал телекинезом будущий инструмент друга в воде так, чтобы тот не коснулся дна. Результат — повысившаяся влажность воздуха от полностью испарившейся жидкости. Следом точно так же случилось и с маслом. Решив дальше не устраивать баню в артефактной кузнице, мы отправились за пределы дворцовых стен, где я выдал на цепь ледяной поток настолько мощный, насколько это вообще мне было доступно.