Никакой летающей дряни нас больше, кстати, не атаковало.

— Второй раунд? — Нервно хмыкнула Кларна, когда воздействие Джеремуса явственно начало высвечивать возникшую защитную пленку. Ранее мерное гудение расцвело множеством звуков, а мановые потоки будто бы всколыхнулись ото сна.

— В магию они, значит, тоже умеют?.. — Ортинум покачал головой. Между тем весь оставшийся лес, — то есть огромная его часть, ведь уничтожили мы процентов семь, не больше, — пришел в движение. В буквальном смысле.

— Кларна, ты была права. Там под корой совсем не опилки, — мрачно выдал я, смотря на то, как в центре рощи поднимаются и раскалываются огромные исполины, большая часть которых была заполнена аморфными кишками.

— Голем плоти? Такой большой?

— Видимо, псионика — не основная их специализация.

— Тиглат?

— Да, командир?

— У тебя в личном деле указано, что ты владеешь какой-то антимагией площадного действия?

— Там немного другой принцип, но да. Мои личные чары — Длань Энки. И упрощенные вариации. Но там нужно много маны.

— В стандартной звезде-октаве тебе хватит сил? — Я на миг задумался, потом, усмехнувшись, кивнул.

— Да, точно хватит. Если они там делают голема плоти или даже армию големов, то там всему хана.

— Встаем в звезду! Давайте, давайте… Кларна, ты не участвуешь. Если что, будешь резервом маны для Тиглата, чтобы открыл потом портал подальше отсюда.

— Приняла.

Я же молча готовился. Отряд, вставший равносторонней восьмиконечной звездой, сделал меня указующей частью. Это самый простой после круга способ для магов эффективно объединять силы. Встают равносторонней звездой, сколько есть чародеев. Только один угол вытянутый. Того мага угол, кому передают силы. Обычно свыше пяти чародеев это не очень эффективно. Креол в Гильдии как раз разработал вариант, когда с высокой эффективностью могли объединиться до восьми волшебников. На Парифате использовался похожий подход, но местные умели строить ритуалы и по двенадцать магов, не особо теряя в эффективности. Впрочем, не важно. В какой-то момент я просто почувствовал потоки силы… Огненно-спокойную от Ортинума, жгучую от Магнуса, колюче-равнодушную от Джеремуса… Много, очень много силы! Там один Ортинум мог бы, наверное, сотворить Длань Энки в одиночку. Ну, может быть с накопителем…

Больше не экономя ману, я, хищно усмехнувшись, позволил всей силе, что поступала ко мне, свободно наполнять творимые чары. Губы сами шептали нужные слова, отдававшиеся в висках долгим протяжным эхом:

— И распахнутся небеса от мощи таинства, воистину — пусть содрогнутся сердце и душа, сердце и душа каждого колдующего и творящего, каждого идущего и смотрящего. Пусть рухнут чары, пусть не кипит земля, пусть ходят по земле, не по воде, пусть летают только птицы и пусть не будут чудеса! На все воля богов и никто не смеет велеть! Никто не смеет творить солнце, никто не смеет творить луну! И да лишится сил каждый из чародеев, и да не станет чудес, и да замрет Искусство! И да смахнет Великий Энки любое волшебство! И пусть омоет из моих дланей сердца смертных и сердца бессмертных Ливень Досады!