Почему Храм хочет ее заполучить, для Агаста, как и для окружающих, было очевидно. Старая, но вполне правдивая легенда про Отца Гор — могущественного духа, который в старину соперничал с ныне мертвой Красной Королевой Ксарнраадж. Они постоянно воевали за власть над северным Хребтом. В конце концов Храм помог владычице драгоглазых заточить эту сущность. А та помогла Храму Отца Гор обуздать, забрав себе Шивкамути, с помощью которой это все и было сделано. С тех пор Храм владел огромной мощью. Шутка ли? Отец Гор мог, наверное, и Хребет сдвинуть! Но платить за нее приходилось огромную цену. Даже сдерживать это существо было крайне тяжело. Ежегодные празднества в честь Отца Гор должны были его умилостивить, а ритуалы, которые брахманы в обязательном порядке проводили — сковать еще более надежно. Без Шивкамути Гор, чтобы использовать его мощь, гуру вынуждены были тратить свои силы, сокращая собственную жизнь. Непокорный дух не желал подчиняться никому. Последний раз эту силу использовали около ста лет назад в войне с южными племенами наг.

Шивкамути Гор могла бы дать Храму инструмент контроля, возвысив всех храмовников до единого. Единственное, чего Агаст не мог понять, почему эта сила не была использована в последней большой войне — против эмушитов? В этой истории точно было что-то нечисто.

Там, под горами, Мирун не якшался с чудовищами, а убивал их наравне со всеми. А здесь? Здесь Тиглат Вавилонский, вроде бы слуга его, Агаста, отца — Варуны, якшался с настоящими воплотившимися кошмарами — врагами рода человеческого. А он сам должен был лишь ходить и смотреть на происходящее. Кто после этого кому еще родственник?..

Спустя пару часов у молодого полубога все же получилось успокоиться, после чего он решил выйти и осмотреться. Пока он соблюдает правила — ему никто не угрожает. На шее жег кожу оберег, который он получил от учителя. Рука то и дело порывалась его сорвать, но Агаст сдерживал себя. Если и было нечто, что гложило его душу больше, чем происходящее вокруг, так это слабость — собственная неспособность это происходящее изменить. И свою слабость он понимал отчетливо. А потому амулета не снимал. Слова «учителя» в голове засели крепко: «Он не слишком хорош, но защитит от случайного сглаза или наваждения. А большего там ждать и не стоит. Местные гости могут развлечься, но не станут ни нападать, ни пленять, ни вламываться в твой разум. Праздник и перемирие — это серьезно. Пусть Лэнг гниет уже больше полутора тысячелетий, но его владык все еще уважают во многих мирах».