— Они вынуждены были внести коррективы в свой проект.
— А когда Лэнг окончательно проиграл, лидерство перехватил уже Асмодей, который хочет сделать третью попытку. Я так понимаю, в первоначальном варианте основной ударной силой выступили бы именно великие духи?
— Да, все верно, — она кивнула головой.
— Мне надо это обдумать…
Я слегка сполз в воду, погрузившись по самые глаза. Нос начал медленно пускать пузырьки, на которые я иногда и переводил задумчивый рассеянный взгляд. Мне было ОЧЕНЬ интересно, а вот в свете всех этих вскрывшихся гниловатых секретов — Агаст… Его миссия вообще точно в том, чтобы побороть Мируна, как я думал последние годы? Или в чем-то другом? Может ли так быть, что Варуна желал дать людям небольшое преимущество? С учетом масштабов всех этих сил — на Парифате я начал наконец окончательно осознавать, насколько могущественны целые миры бессмертных — эта заварушка на краю вселенной реально частный проект нескольких демонов. Но людям здесь будет от того совсем не легче.
Глава 12
— Боль — это полезно. Боль укрепляет волю, — я говорил спокойно, без злобы. Откровенно говоря, Агаст меня за прошедшее время утомил.
Мальчишка стоял на ногах, расставленных по ширине плеч, дышал. Просто дышал. Я решил не гробить то, что заложили в Храме, продолжив обучение в их традиции, но и шумерскую забывать не стоило. Несмотря на то, что на первых порах именно храмовая школа казалась мне эффективнее — особенно в боевом плане — именно шумерская в конце концов выигрывала за счет универсальности. Чему учить Агаста, даже и речи не шло: гидромантия, управление жизненной силой, немного магии слова. Еще единяющие техники с духом вкупе с поиском нормального спутника, связанного с водой.
Стыдно признаться, но в момент столкновения с отрядом храмовников я буквально забыл про Шак’Чи. Точнее, совсем из головы я его не выбросил, но среди храмовников я обезьяна не почувствовал, так что некоторое время просто не знал, где он. Красная доступа к памяти Альфиры не имела, так что подсказать не могла. Агаст же выдал в конце концов всего одну фразу. «Ушел». Не соврал… Так что обезьяна предстояло еще поискать. Можно было применить к Агасту пытки, но это было уже излишним. Я все-таки учился в цивилизованном мире, так что пытки без существенного смысла в рамках педагогического процесса к ученику применять не хотел.
Мальчишка сейчас учился делать крайне простую с моей точки зрения, но концептуально сложную для него самого операцию: отделять потоки жизненной энергии от маны. Храмовники учатся такому только после этапа сатьяна, а из тех, кто таки сумеет такого достичь, уже мало кто не становится брахманом. Шумеры в принципе не используют их вместе. Храм же в какой-то мере ставил палки в колеса своим последователям на этапе становления. Сначала новых последователей обучали, как совместно использовать эти две энергии, буквально не показывая, что они разделимы. Ученик и аколит Храма в принципе оперировали маной с примесью жизненной силы в некой собственно найденной пропорции, которая позволяла не сдохнуть в процессе, но при этом получить максимальную мощь. Понимание того, что эти две энергии разделимы, начинало появляться только на уровне сатьяна.