Когда я подписывал договор с Лэнгом на убийство оставшихся кровных потомков из Эмеш Кель’Таля, я в том числе подписывался именно как член того же рода. Это было важно. Но на меня договор не распространялся. Ни мой, ни Кель’Таля. Я же не был его кровным потоком. Теоретически. Однако я, будучи ослепленным собственной бумажкой и жадностью, не проверил один момент. Могла ли женщина из числа дочерей или внучек Кель’Таля быть моим предком, перейдя в другой род в прошлом? Если так, тогда ситуация выходила прескверная: я попадал под действие договора Кель’Таля, сам же в своем договоре с Лэнгом дополнительно признав себя частью этого Эмеш, подтвердив права Лэнга на кровных потомков Кель’Таля из его рода, включая и себя. Но это была всего лишь версия из разряда безумных теорий. Однако она объясняла мое беспокойство и требовала проверки. Именно поэтому терять лишнее время я не собирался: лишнего у меня не было. И именно поэтому вместо того, чтобы слушать стоны Инни’Надин в своих объятиях вечером, я буду, видимо, таскаться по Вавилону. Пора сорвать с прошлого покров тайны.

Скомкано попрощавшись и сославшись на срочные дела, я открыл портал к воротам своего дворца. Девушка безропотно пошла за мной: брачный обряд Либатхаша все же нам провела, благо занял он несколько минут, а жертвенную птицу найти оказалось несложно. С того момента новая жена полностью принадлежала мне. Кстати и повод проверить старшую жену прекрасный. Как ни крути, но договор у нас с джиньей обоюдный, а не полностью рабский. Там есть и пункты о том, чего я не имею права делать, и о том, что я обязан предоставить ей… Свое жилье и ману только, правда. Ману джинья брала из домашней пирамидки, а жилье и так было. Пункт буквально подразумевал, что она имеет право жить там же, где живу я. Именно поэтому «свое» — мое, то есть — жилье, а не просто дом или дворец. Так что в шумерской специфике она все же была скорее женой, а не наложницей. Правда обряда перед лицом богов мы не проводили… Но озвучивать этот нюанс не стоит: довольно странно было бы, если бы мой намечающийся гарем возглавляла бы та же Инни’Надин.

— Это моя новая жена, — сказал я джинье, представляя девушку заодно и окружающим — управляющему в первую очередь. — Разместите ее. Дайте отдельные покои в женской части… Это Наалия бинт Сайах. Она старшая женщина в этом дворце. И ее слово для тебя закон после моего.

— Я поняла…

— Я уйду на день. Может быть — на несколько, — я повернул голову к управляющему. — Очень срочное дело.

— Конечно, господин.

Шепотом произнеся «Киансид», что существенно помогло сосредоточиться на пирамидке и накопителях, я зачерпнул маны, открыв портал в даль, одарившую внутренний двор вырвавшимся порывом холодного ветра, заставившего все ткани, наряды женщин трепыхаться. Шаг вперед, и вот я уже падаю в небе. К счастью, я заранее начитал заклинание полета — экзотические формы самоубийства пока что интересны мне не были.