Выход у нас случился на пустыре среди развалин индустриального города. На лекциях подготовительного курса ЭКЧ вполне себе показывал типичные техногенные города разных эпох и общие особенности ориентирования в них. Я скорее вспоминал далекое прошлое, чем узнавал что-то новое. Это было несколько странно, но в целом, если человек хоть в одном таком городе жил и понимал его устройство, то и остальные для него существенным новшеством как ни странно не станут.

Здесь же перед нами было что-то типичное из эпохи применения высоких энергий. начала этой эпохи. Так назывался этап развития техногенной цивилизации после перехода к новому виду топлива от ископаемого. Во всяком случае — по классификации Академии Бриарогена. Вспоминая свою прошлую жизнь, на этом же этапе находилась моя старая цивилизация. У нас эпоха высоких энергий началась с освоения атома. В других мирах все зависело от особенностей окружения и физики.

Высокие каменные дома наступали, казалось, широким фронтом на малоэтажную застройку, в развалинах которой мы стояли. Словно бы выдернутые из какого-то живописного леса клочки зеленых насаждений были гротескно вставлены между бетонными конструкциями и асфальтовыми покрытиями. Правда, царство человека, пространство его доминации здесь природа уже начала отвоевывать: средь трещин и бугров пробивались устойчивые ко всему сорняки, которые словно бы прокладывали путь младшим собратьям: другим растениям, готовящимся прийти им на смену в будущем.

Что же имела ввиду Аллисия своим свистом? Да так — самую малость.

Дело в том, что вся эта живописная картина техногенного постапокалипсиса активно сопровождалась висящими в воздухе глыбами вырванных из стен домов кусков, где-то змеились самые настоящие молнии по земле, воздух закручивался. Время от времени то там, то тут глаз угадывал странного вида прозрачные сферы, чьи контуры едва-едва прослеживались из-за искажений воздуха. Что это было такое — я не совсем понимал. Тут не было опасных тварей, но аномальность окружения просто зашкаливала. А эфир был… Жесткий, словно бы каменное крошево или запекшаяся металлическая стружка вперемешку с пеплом. Некомфортный, агрессивный. И очень холодный. Еще не остановленный вовсе, но медитировать в таких условиях было бы… Трудно. Отвратительное место.

— Тиглат, откроешь переход куда-нибудь отсюда?

— Боюсь, что нет, — я покачал головой, внимательно изучая пространство. — Нулевой, дай мне пару минут.

— Даю.

Прикрыв глаза, я устремил к ним жизненную силу. В висках и под веками закололо. Прану гранаты жрали только так, но зато и давали немало. Спасибо Красной. Хоть она и была «не в форме», мягко говоря, но зато честно держала слово, обучая меня всему, что мне было интересно.