— То есть, ничего сделать нельзя?.. — Алоэ расстроилась. Мягко говоря.

— Почему? — Я пожал плечами. — Можно. Можно взять учебники и начать самостоятельно заниматься. Я потрачу на тебя некоторое время и поучу медитировать — будешь тренироваться собирать ману из окружающей среды. Если справишься за два года, то потратишь их не зря. Еще поможешь своему дяде. Если найдется, чем.

— Я поняла…

Я задумался, боковым зрением отметил, что рабыня очень внимательно навострила ушки. Мы вели разговор на шумерском, так что она понимала все сказанное. Надо что-то делать с этим: рабы — это ходячий артефакт для шпионажа. Сколько про меня лишнего можно узнать, если просто поймать эту девочку, на которую Шустрый сейчас пускает слюни, и допросить ее?

— Еще, Кабан, Шустрый — научитесь ездить верхом и на колесницах. В Шумере на конях не скачут — это удел варваров, но я полжизни прожил в другой культуре. Те же понтийцы вполне себе хорошие всадники. Скифы далеко на севере — тоже. Среди моих наемников есть несколько, кто так забавляются. Они вас научат. И меч с копьем хоть немного освоите.

— Меч? — Шустрый фыркнул.

— Меч, — я кивнул. — И копье со щитом. Там много ума не надо — ополченцев готовили за пять-семь дней. Удар сверху, сбоку, прикрыть ноги… — Я на миг задумался. Чисто технически, ополченцы умирали тысячами во всех войнах, в которых я участвовал. Но этот нюанс я решил не уточнять. — Есть вопросы? Отлично, тогда надо заняться делами… Наалия? — Я повернул голову, почувствовав знакомую аруру.

— Господин, — джинья мягко ступала босыми ногами по земле, развивающаяся туника облепила упругую грудь, позволяя фантазии довольно четко представить фигуру, тело… Ммм… — Я не встретила тебя, когда ты вернулся. Это неподобающее поведение для меня, — искоса глянув а Шустрого, который уже успел расплыться в глупейшей улыбке, я внутренне хихикнул.

— Решила оценить наших гостей?

— Выглядят соблазнительно вкусно, — джинья решил мне подыграть. Точнее, она поняла мою шутку, сразу включившись в контекст происходящего.

— Есть запрещаю. Как и всех остальных, — я строго погрозил пальцем.

— Жаль, — она картинно облизнулась удлиняющимся языком, вызвав смятение на лице Шустрого, который уже явно начал догадываться, что что-то тут не так. А затем щелкнула удлинившимися острыми зубами, звонко сомкнув челюсти. — Но на все воля господина. Разреши мне скрасить твое время, мой абгаль?..

— Нет, позже, — я поднялся, вернув себе твердость духа. Домашняя атмосфера расслабляла. — Я сам навещу твои покои. Когда подойдет управляющий? Ты же чувствуешь его?