— Да, — чуть подумав, ответил я. — Составим полноценный договор.

— Составим… — Эг-Мумия ощерился.

Мы обсуждали различные нюансы минут двадцать, после чего клятва была дана и скреплена в двух экземплярах. Я махнул рукой, разрывая ритуальный круг. Йессор’Ро’Сотх медленно шагнул вперед. Удостоверившись, что преграды нет, он вышел на свободу. Относительную. Я чувствовал незримые цепи, которые его сковали. И он их чувствовал. Но такие, как он, к ним привычны.

— Ты желаешь призвать джиннов, чародей. Каких же? Для строительства больше всего подойдут искусные мариды, но они весьма опасны. Опаснее их лишь яростные ифриты…

— Кутрубы. Мне нужны кутрубы, — я усмехнулся.

— Кутрубы⁈ — Йессор’Ро’Сотх не мог сдержать своего удивления. — Маг, кутрубы не умеют творить волшебство. Они сильные, агрессивные. Их женщины соблазнительны, но ума недалекого, а их любимое лакомство — мясо таких, как ты!

— Зато они сильны, выносливы и неплохо работают с землей и камнем, — фыркнул я. — Мне нужен несотворенный дворец. И работники позже. И стража. Кутрубы прекрасно подходят. Я желаю призвать десятерых кутрубов и подчинить их. И одного марида. Можно, наверное, силата еще. Но лучше марида. Он поможет строить своими чарами, срежет камень, обратит его в прекрасные формы, создаст котлованы, облагородит сады. Но работать должны кутрубы, кутрубы должны возводить стены, кутрубы должны таскать камни. Кутрубы должны создать тут все своим трудом, своими руками.

— Это возможно. Желаешь ли ты подчинить и марида тоже?

— А есть с этим проблема?

— Кутрубы сильны, агрессивны и крепки как телом, так и духом. Но они хоть и тягучи, не слишком опасны. Подчинить их мы сможем. Марид же — дело другое. Они ветрены, текучи, искусны и сильны. Сражаться с ними проще, чем с ифритами. Подчинить же их сложнее, чем даже силатов. Особенно надолго. Джинны не уходят в никуда. Они могут затаить обиду. Рано или поздно оковы спадут: мариды всегда просачиваются в любую щель. А обида, которую этот без сомнения неслабый чародей затаит, останется. Кроме того, за кутрубом никто не придет, их сородичей презирают. Они не творят волшбы. За маридом же могут явиться. Его слуги. Его друзья. Его родня. И ни мне, ни тебе неведомо, сколь могущественен будет тот марид и те, кто за ним придут. Справимся ли мы с ним. Желаешь ли ты все еще его подчинять?

— Сделаем так. Будет слаб — подчиним. А потом заточим в стенах моего дворца. Пусть исполняет мою волю. К дворцу же и кутрубов привяжем. Если же будет силен… Нужно будет договориться.

— У тебя есть то, что можно предложить могущественному джинну, чародей?