— Вот, смотри, — сказал Разор. — Сейчас будет цирк.

Какие-то люди, лиц которых не удалось рассмотреть из-за яркого света, придвинули к краю люка внушительных размеров корзину и вывернули ее вниз.

Прямо на доски корабельного днища обрушился поток из сухарей и, кажется, соленой рыбы.

— Жрите, — сказали сверху, и люк захлопнулся.

В трюме всё замерло. Люди настороженно смотрели друг на друга, а потом с кормы к куче еды сунулся кто-то, видимо, самый голодный.

С носа раздался странный, но очень четкий звук:

— Псть!

Мужичок в потертой одежде испуганно замер и уставился на приподнявшегося на своем месте одного из каторжан. Тот снова повторил:

— Псть! — и указал пальцем в направлении кормы.

Несчастный ссутулился и отошел на корму. Снова всё замерло. Наконец, тот самый тип, который пытался обокрасть Аркана, выдвинулся вперед. Он по хозяйски осмотрел провиант и принялся выбирать лучшие куски для своих товарищей.

— И что, — обратился Рем к Разору. — Мы будем на это вот так смотреть? Там же наша порция тоже есть? Мне как-то не улыбается подбирать объедки с днища.

Разор ухмыльнулся, и улыбка эта получилась у него довольно зловещей:

— Я, можно сказать, ожидал этих твоих слов. Нас теперь двое… — он глянул в сторону толстого северянина, который хмуро наблюдал за тем, как воришка щупает и перебирает провизию. — А может и трое… Пора навести здесь порядок!

В этот момент трюмный сиделец уже набирал себе еду — прямо в загнутую для удобства рубаху, абсолютно не переживая по поводу того, что оставалось прочей публике.

Компания на носу явно ожидала развития событий. Кто-то из каторжан цыкнул по-особенному и воришка закончил выбирать, и двинулся к своим.

— А ну стоять, — вдруг четко проговорил Разор и распрямился.

Теперь все глаза смотрели на него. Рем встал рядом с этим бывалым человеком. Даже северянин отринул свою апатию, и из положения лежа переместился на корточки.

— Здесь, в трюме, больше двух дюжин человек. Вас там, на корме, пятеро. И еще этот, — тут Разор показал пальцем на замершего в нелепой позе типа с едой. — Он взял больше половины. Так дела не делаются.

Тот, который цыкал зубом эдак вальяжно произнес:

— А ты деловой, дядя? Обзовись-ка?

— Я тебе не дядя. Племянничек нашелся… Делить будем поровну, понятно?

— А ты что, самый правильный? Люди хотят есть, и они будут есть. А те слизняки, — каторжанин указал на корму. — Они могут жрать друг друга. Если ты силён, дядя, то возьми что осталось, на тебя хватит.

— Здесь не каторга, и не тюрьма. Мы все здесь в одной заднице. У нас тут нет мастей и нет обиженных, — настаивал Разор. — Поэтому делить будем поровну.